Трезвый политолог

С марта по июнь я пытался пройти туда пять раз по живой очереди, зашел только с пятого. Так называемая «живая» очередь оказалась «мертвой»... Все мы ищем в нашей работе какой-то смысл. Без него работать не так просто. Конечно, заработать себе на хлеб насущный - тоже вполне себе цель, но в случае с журналистами есть проблема... Наша профессия, как я нередко тут пишу, стала слишком уж неочевидным средством для заработка. Так что желательно найти какие-то ещё резоны. Кажется, что в случае с юридической журналистикой тут все особенно грустно. Я занимался ей для разных изданий больше шести лет и с каждым годом проблем становилось больше. Если в конце 2010-х адвокаты забрасывали тебя своими кейсами, то теперь отказ от публичности стал очень распространенной тактикой. Это даже не мое личное впечатление, а научный факт. Социолог права Антон Казун из Вышки ещё в 2021-м фиксировал растущий скепсис юридического сообщества относительно выгод публичности. Однако, кажется, есть еще моменты, в которых юристы на журналистов рассчитывают. Как минимум охотно делятся своими проблемами. Я хорошо знаю, что петербургские адвокаты уже давно не могут встречаться со своими доверителями в СИЗО (когда эта проблема складывалась, я даже немного об этом писал, но с тех пор у меня не осталось изданий, в которых я мог бы продолжать эту тему). И вот, "Фонтанка" вышла с большим материалом на эту тему. В нём подробно рассказывается, как довольно простая по своей сути задача - встретиться с подзащитным-арестантом накануне важного допроса - стала настоящим квестом: Я не могла попасть к подзащитному с 14 июля. Приезжала четыре раза, записывалась через „Госуслуги“ в лист ожидания, получала отмены. В итоге попасть удалось только после обращения и личного приема у заместителя начальника СИЗО Или вот ещё пример: Я формально могу записаться в лист ожидания, но из листа ожидания никогда не приходило подтверждение записи. Приходил всегда только отказ за неделю до предполагаемого визита Теперь встает вопрос: поможет ли публичность здесь?