Трезвый политолог

Не про такси Не можешь больше выбирать кто вас повезет, не можешь выбирать цену. Система плановой экономики говорит, что вы поедете за 428 рублей, значит вы поедете за 428 рублей. Это плановая цена, которая является автоматически определенной ценой для этой поездки (ну, как же так, скажет академический экономист, даже в трижды платформенной экономике цена поездки определятся все-таки не планом – а соотношением спроса на поездки такси и предложением автомобилей – понятно, есть «минимальная» цена, есть алгоритмы, которые позволяют увеличивать предложение во время пика спроса, и так далее, да, есть эффекты монополии и манипулирования рынком, но это все таки не план в его советском исполнении») На самом деле не про такси начальник по экономике говорит, а про главную идею «цифровизации всего» - как ее видят правительственные технократы – как бы сделать так, чтобы лишить человека возможности выбирать работу и торговаться за свой труд – определили ему что он будет работать за 428 рублей – значит, будет работать за 428 рублей – и потреблять, то что ему предписано начальством на 428 рублей (потреблять,,,, разумеется то, что максимизирует начальственную прибыль). И ни копейкой больше. Мы это уже проходили – «в консервные банки обую, а на работу пойдешь», говорили начальники. Начальник по экономике просто проговорился о мечте правительственных технократов – цифровизация – это про то, чтобы лишить человека возможности выбирать – такая угрюм-бурчеевщина в цифровой аранжировке Работы производятся по команде. Обыватели разом нагибаются и выпрямляются; сверкают лезвия кос, взмахивают грабли, стучат заступы, сохи бороздят землю, — все по команде. Землю пашут, стараясь выводить сохами вензеля, изображающие начальные буквы имен тех исторических деятелей, которые наиболее прославились неуклонностию. Около каждого рабочего взвода мерным шагом ходит солдат с ружьем и через каждые пять минут стреляет в солнце. Посреди этих взмахов, нагибаний и выпрямлений прохаживается по прямой линии сам Угрюм-Бурчеев, весь преисполненный казарменным запахом, и затягивает: Раз — первой! раз — другой! - а за ним все работающие подхватывают: Ухнем! Дубинушка, ухнем! По закате всякий получает по новому куску хлеба и спешит домой лечь спать. Ночью над Непреклонском витает дух Угрюм-Бурчеева и зорко стережет обывательский сон… В этом фантастическом мире нет ни страстей, ни увлечений, ни привязанностей. Все живут каждую минуту вместе, и всякий чувствует себя одиноким. Жизнь ни на мгновенье не отвлекается от исполнения бесчисленного множества дурацких обязанностей, из которых каждая рассчитана заранее и над каждым человеком тяготеет как рок. (Салтыков-Щедрин. История одного города)