Трезвый политолог

По лентам носят свежее высказывание А.Г.Дугина: «Надо напрямую готовиться к ядерной войне и не тянуть резину. И перестать что-либо кому-то обещать и о чем-то договариваться. Те, кто управляют Западом, насилуют и едят детей и поклоняются сатане. И не собираются останавливаться. Не время разбираться, как они до этого дошли. Это уже не важно. Нам надо окончательно и бесповоротно сделать ставку только на самих себя — на Православие, Державу и наш прекрасный русский народ, пока это все не исчезло. Но для этого нам надо оперативно перестроить очень многое в стране» Мне не вполне ясно в этом контексте, в каком значении автор использует слово «Православие», на которое нам надо «делать ставку». Я знаю, что, например, слово «традиция» он использует в значении «эзотерических представлений, восходящих в Рене Генону», и тут легко возникает недоразумение, связанное с тем, что мы по умолчанию понимаем слово «традиция» иначе, как «Предание Церкви». Но что он называет «Православием»? Я привык к тому, что Православие — это вера, которую мы исповедуем в Символе Веры, вера в Бога-Творца, который любит свое творение и ищет ему блага и спасения. В рамках этой веры желание истребить Божие творение в ходе ядерной войны является, несомненно, враждебным вызовом Богу — по меньшей мере, не менее враждебным, чем преступления Эпштейна. Более того, мы исповедуем, что Бог, из любви к Своему творению, стал человеком. Господь наш Иисус Христос, по любви к людям, умер на Кресте и воскрес из мертвых. Желание людям (в абсолютном большинстве своем случайным и невинным) мучительной смерти в ходе ядерной войны — это нечто совершенно несовместимое с Евангелием. Я предпочитаю не бросаться словом «сатанизм», но кто в духовном мире ненавидит людей и желал бы им истребить друг друга — мы знаем. Я не думаю, что власть реально будет слушаться А.Г.Дугина — по крайней мере, ничто на это не указывает. Но я вижу серьезную проблему в подмене самого понятия «Православие», когда за таковое выдается система представлений с совершенно другой догматикой и радикально другой, местами диаметрально противоположной этикой.