Знаете эту особую атмосферу? Когда не тихо, а спокойно, настолько, что время замирает и всё становится так отчётливо и очевидно, что хочется запечатлеть этот момент навсегда. Так случается, когда ты проживаешь прекрасное воспоминание, и внутри растекается тепло. Так происходит, когда вопреки логике и здравому смыслу мы воображаем себе почти реальные образы и воссоздаём события, которых никогда не было, но они живут в нашем подсознании и мечтах. Он говорил с ней каждый день: чаще, когда готовил свой скудный завтрак — варёное яйцо и чёрный хлеб с чашкой крепкого густого чая ☕️. Кофе он перестал пить пару лет назад, желудок уже не выдерживал «концентрат бодрости», а «наваристым чайком» ещё баловался. Особенно с парой ложек сгущёнки, придававшей всему «застолью» сытость и сливочную сладость. — Вот позавтракаем с тобой, и за дела! Человек обязан трудиться, чтоб не разлениться и не опуститься, любил приговаривать он, улыбаясь одним уголком жёстких обветренных губ. Натянув безликую застиранную футболку, он вдевался в такую же вытертую заношенную куртку неопознаваемого цвета, как засохший прошлогодний лист, и шёл по знакомой до пылинки дороге исполнять своё предназначение… Каждый день из года в год он переключал стрелку железнодорожной ветки, меняя пункт назначения «поезда Судьбы». Можно было бы и не переключать, но тогда ничего не происходило бы и не случалось, а существовать вечно в «замершем моменте» невыносимо, даже если это момент абсолютного счастья. И он хватался за старую проржавевшую рукоятку флюгарки и поворачивал её в нужную сторону, потянув противовес механизма по правилу рычага в физике. Особого усилия это почти автоматическое действие не требовало, его сакральный смысл заключался в том, в какую сторону он поворачивал: от этого зависел цвет семафора, а потом и все последующие события. — Вот увидишь, сегодня мы точно направим этот состав в нужный «пункт назначения», и все влюблённые доедут к своим возлюбленным, чтобы обнять их и не расставаться уже никогда. — А ты не верила, что я смогу, что буду угадывать «зелёную стрелку». А я научился, я не подвёл тебя, слушаю свою интуицию, как ты и учила! За столько лет были и «чёрные дни», когда он ошибался: семафор горел красным и дорогие друг другу люди не могли встретиться, разделённые временем и расстоянием. Их судьбы подолгу не пересекались, умножая горечь расставания на грусть воспоминаний. В такие дни он подолгу сидел в темноте своей кухни, «провалив голову» между плеч, и, не шевелясь, отрешённо смотрел в их совместное прошлое. Там было хорошо, там с ним рядом была она: такая лёгкая и светлая, с серебряным смехом и мягкими нежными руками. Он так любил, когда она проводила по его жёстким лохматым волосам, приглаживая тонкими пальчиками его непокорные вихры. — Я знаю, что ты сказала бы по поводу нового цвета стен, ты бы назвала его серучим и плаксивым, но зато на нём грязючка не видна, и мыть совсем не обязательно! «Что мне одному-то надо, кроме новых кистей да холста 🎨, чтобы освежать её портрет, самый необычный портрет женщины с космическими глазами». Так думал он, зачарованно глядя на её лицо, завешенное, словно вуалью, густыми вьющимися локонами. Он рисовал её всю жизнь, иногда, казалось, несколько жизней, забывая о времени и временах. Дополнял «штрихами возраста» её мягкий женственный облик и растворялся в нём снова и снова, ожидая той единственной долгожданной минуты, которая всколыхнёт всё внутри и зальёт тёплой радостью воспоминания. Она никогда не возражала ему и не расспрашивала по пустякам. Её молчание было красноречивее любых произнесённых фраз и обещаний, потому что красиво молчать тоже надо уметь. В который раз, бережно касаясь кончиками мозолистых пальцев её вычерченных губ, он пообещал ей: — И работу я эту нервную брошу, уедем с тобой в деревню варенье варить, и книжки на терраске читать 📖. Но она не требовала, а он не бросал… Так бывает, что человек всю жизнь готовится к чему-то хорошему и важному, но так и не решается сделать последний шаг. И они остались. Вместе. Навсегда. Он и его прекрасная возлюбленная, всегда смотрящая только на него…