Citizen Ye Отдать нарратив о крушении целой поп-культурной империи на откуп человеку, который годами собственноручно вытаскивал из её фундамента кирпич за кирпичом — решение логичное. Объектив айфона запечатлевает истерики Канье без сжатия и превращает звёзд крупной величины (и сомнительных политических фигур, разумеется) в невольных участников событий, в массовку большого и грустного фильма о том, как один творческий безумец на вираже дёрнул ручник и слетел в кювет. Но в том, что In Whose Name? скроен как громоздкое попурри эпизодов чужого саморазрушения, есть что‑то ленивое и трусливое. Фильм не провоцирует разговор, он предлагает сыграть с ним в фанатское бинго по каноничным событиям мистера Уэста: выходка на VMA с Тейлор Свифт, религиозная истерия с фиолетовыми волосами, предвыборные речи в бронежилете (и вообще период, когда баллистическая броня стала постоянным предметом гардероба Канье), объятия с Трампом. В какой‑то момент даже стало жалко, что никому не пришла в голову идея раздавать перед показом игровые бланки — чтобы скрасить путешествие зрителей по столь знакомой и насыщенной биографии. Редкие кадры, не успевшие стать частью эфира условного реалити‑шоу «Канье ЙЕбанулся», действительно расширяют лор артиста и не дают заскучать на этих биполярных американских горках — хотя бы потому, что намекают на наличие в этом цирке персонажей ещё более неадекватных и гротескных, чем сам Йе (да, Илон?). Но даже они не превращают In Whose Name? во что‑то конкретное и имеющее внятную режиссёрскую позицию. Так, полуторачасовая YouTube-компиляция нервных срывов современного Пикассо, которую привычно нельзя смотреть без смеха и слёз. Хотя, казалось бы, менталка Канье и всё, к чему она приводит, открывает недюжинный простор, если не для радикального цифрового портрета, то для интимного медиа‑исследования психики одного несчастного гения. Психики, ставшей зеркалом того, по какой траектории движется весь остальной цивилизованный мир в последнее десятилетие. В другой раз, наверное.