С «Кадета» Ержанова словить гнилуху — как с горы скатиться. Слишком уж располагает к паршивому настроению здешний сборник тем, складывающийся в одно здоровое бинго СНГшного тревожника. Но как положено толковому хоррору, зритель в испытываемом им негативе не одинок, его боль разделяют персонажи. И травмированная патриархатом мать, и затюканный всеми эмо-ребёнок, и одуревающий с происходящего следак-раздолбай. Имеет ли это терапевтический эффект? Не в случае «Кадета». Пытаясь через философию Декарта рационализировать знакомое зло (как реальное, так и киношное), Ержанов чуть ли не с первого титра подписывается под бессмысленностью сего акта. Он так же старается пойти дорогой «возвышенного» хоррора и обрамить бытовой ужас в жанровую оболочку: заставляет гардероб жить своей жизнью; двойной экспозицией накладывает на кадр страшные гримасы; артисты у него в определённые моменты «заедают» в репликах, как сломанные пластинки. Но и тут он приходит к беспомощно закономерному выводу об обыденном, в котором мы хотим видеть что-то сверхординарное. Звучит так, что если Ержанов в чём-то и преуспел, то лишь в демонстрации своей некомпетентности в новом для себя жанре: слишком неловко, репетативно и чересчур заигрывается с каноном «медленного хоррора» (к тому же ещё и снежного, даже у меня аналогии с «Февралём» Перкинса возникли). Но это не совсем так. Лично я увидел в этом эксперимент по помещению жуткого лора Каратаса внутрь формулы ужаса, которую в идеале освоил Киёси Куросава в своём «Исцелении». И подсказок тому — немерено. Начиная от угрюмо, но хитро выстроенной экономики киноязыка (картинка в лёгком блюре, цветокор — уродливо сбитый по насыщенности, прямо как в «Пульсе»), продолжая прямыми отсылками (ритмика щелкающих предметов цепляет) и заканчивая экзистенциальным цинизмом, с которым японец снимал (да и снимает) свои трактаты о зле, смерти и одиночестве. И пускай результат вышел несколько грубоватым, граничащим с социально нетерпимой чернухой, эксперимент хочется называть удачным. Как никак, а наряд японской хтони Ержанову пришёлся очень к лицу и я не могу представить ни одного автора из СНГ, кто смог бы его на себя примерить с такой же уверенностью.