Мне после истории про Семёна написало очень много людей. И почти все об одном: «Как вы смогли его вернуть?», «Он же столько лет был с вами», «Как он теперь без своих нянь?», «Сколько нужно денег, чтобы он остался?» Я правда понимаю эти вопросы. Потому что Семёна невозможно не полюбить. И потому что со стороны всё выглядит очень просто: ребёнку было хорошо, о нём заботились, рядом были знакомые люди — зачем же это заканчивать? Семён прожил с нами почти семь лет. Когда он к нам приехал, он не ходил — ползал. Не говорил, только произносил отдельные звуки. А уехал от нас человек, который ходит и говорит. И когда я пишу эту фразу, мне самой сложно в неё до конца поверить. Потому что я помню совсем другого Семёна. Конечно, за семь лет Социальный центр стал для него очень привычным местом. Здесь его знают, понимают, любят. Здесь рядом его няни, специалисты, люди, которые буквально видели, как он делает свои первые шаги — во всех смыслах. Но наш центр никогда не задумывался как место, где дети должны жить всю жизнь. Наверное, это одна из самых сложных вещей в нашей работе. Мы должны очень сильно вкладываться в ребёнка, любить его, радоваться каждому новому слову и каждому новому умению — и при этом помнить, что однажды наша задача будет его отпустить. Потому что если мы будем оставлять у себя каждого ребёнка, которому здесь стало хорошо, через несколько лет у нас получится ещё один интернат. Очень хороший, очень заботливый — но всё равно интернат. А мы создавали фонд совсем не для этого. И самое важное для меня в истории Семёна — мы не просто привезли его обратно и закрыли за собой дверь. Все эти годы мы работали не только с ним. Мы работали с людьми, к которым он возвращается. С учреждением, со специалистами, с регионом. Это огромная часть нашей «Медицины вместе»: не забрать ребёнка из сложной среды навсегда, а постараться сделать так, чтобы сама среда стала другой. Чтобы взрослые рядом знали, что он умеет, чего он уже добился, что ему нужно, как с ним заниматься, как не потерять то, что далось ему таким трудом. И вот поэтому сейчас мне не так страшно за Семёна, как было бы несколько лет назад. Я не думаю, что интернат может заменить ему семью. Не может. И наш Социальный центр тоже не семья, как бы тепло детям в нём ни было. Это место, где ребёнок может пройти важную часть своего пути: лечиться, восстанавливаться, учиться новому, становиться самостоятельнее — а потом жить дальше. Очень хочется, чтобы у каждого такого ребёнка однажды появилась семья. Но мы не можем пообещать это Семёну. Мы можем сделать другое: чтобы где бы дальше ни проходила его жизнь, он пришёл туда не тем мальчиком, который когда-то ползал по полу и почти не мог сказать миру, чего он хочет. А Семёном, который ходит. Говорит. Может гораздо больше. И рядом с которым теперь есть люди, которые тоже знают, что он может гораздо больше. Наверное, для меня это и есть смысл нашей работы. Не сделать так, чтобы ребёнок навсегда остался с нами. А сделать всё возможное, чтобы однажды нам было не страшно его отпустить.