Душнила по вызову

(2/2) Но если с экономикой и делюжинал ожиданиями все в целом понятно, то куда более интересной кажется мысль о том, что на динамику продаж негативно влияют изменившиеся ожидания зрителей от концертного опыта. В подкасте ведущая вкинула тейк о том, что раньше посещение концерта воспринималось как сакральная встреча с кумиром, а сейчас порой общение с музыкантом в соцсетях куда интереснее, чем взаимодействие во время лайвов. Зачем тогда платить кучу денег и совершать лишние телодвижения, если можно просто взять в руки телефон? В итоге размытая ценность концертного экспириенса, помноженная на возросшую стоимость билета, приводит к завышенным ожиданием зрителей: нужно шоу, декорации, уникальный опыт, чтобы каждый зритель почувствовал, что вложения окупились. Одной музыки мало. Тут хочется поразгонять такую мысль: насколько вообще чисто музыкальный опыт роляет для аудитории в 2026 году? Вспоминается недавний срач вокруг Коачеллы, этой весной окончательно утвердившейся в статусе мекки для инфлюенсеров и брендов. Иронично, но фестиваль, рожденный как протест Тикетмастеру и монополизации концертного рынка, к 2026 году превратился в выставку достижений народного хозяйства, где шоурумы и рекламные поверхности занимают равное (если не большее) пространство с музыкой. Как отмечают многие журналисты и посетители, теперь его главная целевая аудитория — не фестивал-хеды, готовые отваливать кучу денег за возможность увидеть артистов на культовой сцене, а блогеры, получившие приглашения от брендов в обмен на контент. Кажется, что основное FOMO в этом году было как раз не у первых, а у вторых: фестивальные сеты, максимально адаптированные под зрелищную трансляцию, можно было посмотреть из любой точки мира, а вот выложить фоточку с виральным фраппучино от Старбакса в красивом бохо-шмоте смогли только непосредственные участники событий. Доходило до смешного: впечатлившись фото и видео с первого уикенда, инфлюенсеры писали брендам с просьбой дать проходки на вторую неделю Коачеллы в обмен на любой контент с их продуктом. И, как ни странно, для многих это сработало. Все это возвращает к вопросу экономики: получается, что когда цена становится практически неподъемной и фанам комфортнее (и доступнее) посмотреть шоу с 70-дюймовой плазмы, меняется сама сущность фестиваля — из явления чисто музыкального он превращается в первую очередь в статусную лайфстайл-активность, чтобы приятно провести время и флексануть контентом в соцсетях. В России, конечно, совершенно другой контекст, но похожая симптоматика — уже не первый год орги и сочувствующие отмечают, что люди продолжают ходить на фесты при плюс-минус одинаковых лайнапах в первую очередь, чтобы хорошо провести время и только потом ради музыки. И чтобы зрители отдали свои кровные за абонемент, организаторам нужно проделать куда большую работу, чем просто составить хороший лайнап. Кажется, что в подобных условиях в выигрыше остается только андер, живущий без завышенных ожиданий от виральных охватов, со сплоченными локальными комьюнити и маленькими залами, аренду которых отбить намного проще. Последние 7 лет концертная индустрия только и делает, что переживает кризисы, и чем кончится этот пока что не ясно. Конечно, рынок не рухнет, гиганты выстоят, но какие потери понесут артисты — вопрос. И самое главное — как будет дальше меняться поведение зрителей при всех (ухудшающихся) вводных — от банальной платежеспособности до изменения потребительских ожиданий. Музыкальная индустрия-2026, конечно, интересное место.