(все побежали, и я) побежала писать про жуткое в архитектуре. У Фрейда само существительное жуткое — das Unheimliche — этимологически связано с домом, поскольку происходит от германского heim, «дом», и heimlich — «уютный», «домашний», «сокрытый». То есть жуткое — буквально «не-домашнее»*, нечто родное и знакомое, неожиданно проявившее свою скрытую, подавленную сторону, из-за чего граница между фантазией и реальностью стерлась. Совсем чужое может испугать, но жутким от этого не станет. Жутким становится то, что когда-то было родным, ушло и вернулось в другом обличии. Поэтому нам так не по себе от руин, призраков** и зомби. Теоретик архитектуры Энтони Видлер в работе «Архитектурное жуткое. Опыты о современной бесприютности» (НЛО ее в том году перевели на русский, вот она) развивает эту мысль через современный город, часто воспринимаемый как тревожный и неуютный. Книга стоит прочтения, но с пометкой, что издана она в 1992-м, и некоторые мотивы трудно ухватить из-за временной дистанции. Среди прочего Видлер пишет, что сам концепт жуткого молодой, он появился в XVIII веке и было чем-то, что удобно переживать дома, в кресле, над томиком Гофмана или По. Но по мере роста и усложнения городов его уже не удается удержать дома или в границах литературного жанра: оно переползает на улицы и в толпу. Дальше автор вспоминает эпизод из эссе Фрейда о жутком: доктор приехал в итальянский город (Видлер считает, что это Генуя), попал в квартал публичных домов, попытался выбраться и, поплутав по лабиринту, трижды возвращался на одну и ту же улицу. Такое «непреднамеренное повторение», говорит Фрейд, порождает чувство беспомощности, как во сне. *примечательно, что Фрейд написал эссе о жутком в 1919 году, в ряду текстов о войне и травме; **кстати, у братьев Гримм, которые не столько сказочники, сколько языковеды и фольклористы, в словаре немецкого языка среди значений heimlich указано, что это «место, где нет призраков».