✨ Привет, это Катрин Ненашева! Рассказываю о том, что такое «архитектура реальности» и проект «Травмпункт». Я — архитекторка реальности И нет, я не проектирую здания, а плету ткань новых социальных полей. Репетирую будущее? Возможно. Некоторые называют такой метод перформансом социальных изменений, но если говорить о теории искусства, не стоит забывать и об акционизме — ведь моя история и биография строятся на уличной работе и вынужденном выживании и сопротивлении. Поэтому архитектуру реальности я бы встроила в новую 5‑ю волну акционизма. Дерзко, да. А как иначе? Что это значит? Метод междисциплинарный: в нём соединяются партисипаторные практики, перформанс, акционизм (куда без него!), активизм, peer-to-peer образование и социальная работа. Вот такой ядерный микс сложился на том самом «выженном поле». Я строю временные институты там, где привычных опор больше нет. Откуда это взялось? 2022–2026 годы стали для меня временем проживания и исследования: я осталась в России и сделала эту реальность своим материалом. Кризис, нищета, распад привычных форм жизни и искусства — проживание и выживание во всём этом стало моим главным перформансом. Я пропускала через себя страх, репрессии и распад психики, вырабатывая то, что называю художественным духом — систему внутренних социальных, политических и культурных убеждений творца. До 2022 года у меня было, пожалуй, всё: сообщество, поддержка, заработок, понятная траектория. Почти моментально это исчезло — и началась совсем другая история. Я больше не отличалась от героев и героинь собственных проектов. Ан, нет! От водителя автобуса в Смоленске или кассира в краснодарской круглосутке я социально отличалась разве только ворохом проблем с полицией и диагнозом от репрессий, которые случались из‑за работы ранее. РРЛ — мой художественный диагноз: «Репрессированное расстройство личности» я выдумала и поставила себе сама. Я жила в его лоре, чтобы хоть как‑то сохранить психику в изменившемся мире. Представьте: окружающие ненавидят твоё прошлое (его лучше тщательно скрывать), обесценивают настоящее, а про будущее… Ну, вы всё поняли. Мой придуманный диагноз стал важной этической меткой: я исследовала новую-старую Россию и себя в ней — и это стало частью метода. Что делает архитектор:ка реальности? Замечает, фиксирует, вслушивается и строит. Я не жду готовых институтов, необходимых обществу, — я сама создаю временные. Их суть не в долговечности, а в том, что у десятков людей и у меня самой появляется опора прямо здесь и сейчас. Первым таким проектом стал «Травмпункт». Строить на руинах придётся… «Травмпункт» — это бесплатные социальные консультации, выезды к одиноким людям, преобразование города, объединение. По сути, это и есть сама ткань социальной архитектуры: я строю пространство, где человек не один, даже если вокруг руины. Вместо фасада здесь связь. Здесь первично действие, а не бюджеты и коллаборации. Здесь не обязательно нужны объекты, но всегда есть отношения. А как иначе? Работа «Травмпункта» в виде коммуникаций, консультаций, встреч, уличных изменений и следов формирует новую субъектность здесь и сейчас — и для меня самой, и для окружающих. Это тот самый момент, когда художник не создаёт «произведение», а создаёт условия, в которых может появиться что‑то действительно живое, настоящее и человечное. Так может каждый! Для архитектурирования реальности нужна только Школа жизни — и у каждого она своя. Как практиковать? Вот простая инструкция: • Выбери одну точку в городе — не «красивую», а ту, где что‑то происходит или не происходит • Определи действие: что ты хочешь и можешь сделать в этой точке здесь и сейчас? Почему? (Примеры: оставить символ, поговорить, зафиксировать тишину, предложить помощь, убрать) • Соверши действие • Запиши, что изменилось (даже если это просто твоё собственное внимание или мнение) • Повтори в разных местах Так ты сможешь создать свою карту архитектуры реальности, узнаешь много нового, скорее всего, с кем‑то познакомишься и станешь чуть глубже дышать. 7 ноября — создаём вместе 7 ноября в театре: https://teatrdoc.ru/schedule/1454/