⬆️⬆️⬆️ Упоминаемый в тексте Ваха – обычный молодой человек, который при проверке регистрации (или что там в СССР было принято проверять) достал нож, как очевидно, чтобы нарезать знаменитую Советскую колбасу по 2.20. Ту самую, секрет мифического вкуса которой СССР, по заверениям ностальгирующих старожилов, унес с собой в могилу вместе с чертежами космических кораблей и пророчествами о скорой гибели НАТО. Милиционер же увидев такое кощунство, потребовал безобразия отставить, дескать, гражданин – колбаса по 2.20 это народное достояние, негоже так с достоянием то, да без санкции профкома. В ответ Ваха стал тыкать милиционера ножом. Чтобы проверить по ГОСТу ли сшит милицейский мундир, не шерпотреб ли на нем с бирюлевского рынка? Как никак, а вещи шитые по ГОСТу выдерживали прямое попадание ракеты “Першинг-2”, что уж говорить о каком-то ноже? В общем между этими двумя произошло недопонимание на стыке культур и кулинарных традиций, так что милиционер в ответ применил табельное оружие на поражение. Во всяком случае именно в таком ключе произошедшее оценивало вайнахское общество. Но вернемся к студентам – ведь именно они и послужили точкой отчета формирования чеченской мафии в Москве. Зачетки в те годы грели карманы весьма колоритных персонажей: среди студенческой братии исправно числился будущий террорист №1 Шамиль Басаев, а также будущие столпы криминального олимпа — Николай Сулейманов, Руслан Атлангериев и Хож-Ахмед Нухаев. Что примечательно, советская профессура оказалась глуха к авторитету юных талантов: все они досрочно завершили академическую карьеру, будучи с треском отчисленными за тотальную неуспеваемость. Профессиональный рост новоиспеченных «робин гудов» шел стремительно и строго по нарастающей. Поняв, что доить рафинированных советских студентов — занятие мелкое и малорентабельное, абитуриенты перешли к масштабному квартирному вопросу. В качестве целевой аудитории были выбраны студенты-иностранцы, преимущественно из братских африканских и арабских стран, которые разбавляли серые советские будни нелегальной торговлей валютой и спекуляцией дефицитными шмотками. Налеты на их жилища совершались с кавалерийским задором, а сами потерпевшие в милицию бежать не спешили — ведь за фарцовку и валютные махинации в СССР можно было легко сменить студенческий билет на тюремную робу. Что интересно, по утверждению бывшего сотрудника ФСБ Александра Литвиненко — того самого несостоявшегося специалиста по токсикологии, — Нухаев и Атлангериев действовали отнюдь не на свой страх и риск. За их спинами маячили русские кураторы из КГБ, которые за долю в бизнесе лично снабжали подопечных адресами зажиточных иностранных спекулянтов. Комитет госбезопасности, таким образом, бережно взрастил кадры, с которыми его прямая наследница — ФСБ — будет еще не раз пересекаться на изломе истории. Основоположником этой прогрессивной тактики в Первопрестольной выступил Ахмед Нухаев, который в 1974 году штурмом взял юридический факультет МГУ, воспользовавшись гостеприимно распахнутыми национальными квотами. Юриспруденция, впрочем, увлекала его недолго. Уже к 1976 году Нухаев в тандеме со своим сокурсником Саид-Хасаном Абумуслимовым основал в Москве подпольный «Комитет независимости Чечни». Первое время юные пассионарии промышляли чистым интеллектуальным диссидентством — сеяли разумное и запретное, распространяя по общежитиям труды Авторханова, Солженицына и Сахарова. Чуть позже к этому кружку любителей альтернативной словесности примкнул Мовлади Антаргелиев, и вектор развития организации круто изменился. Юноши осознали, что сплоченное землячество в стенах студенческого кампуса способно на дела куда более прикантные и, главное, конвертируемые, нежели абстрактная геополитика. Набрав первоначальную мускульную массу, будущие академики криминального мира перешли к более жизненной и серьезной практике... Полностью по ссылке для России: https://boosty.to/dno/posts/fa0de713-dfff-45f2-ae5a-09a83c743f7a Для зарубежья: https://www.patreon.com/hueviebin/posts/eto-strashnoe-18-173649136