Ведущий российский специалист по региональной политике рассказал о тенденциях и рисках для системы в 2026 году Александр Кынев подвёл политические итоги 2025 года и обозначил основные тенденции, которые будут оказывать влияние на российскую политику и выборы в 2026 году. «Выборы в деталях» внимательно прочитали его доклад и подготовили краткое саммари. Эксперт выделяет пять главных трендов развития внутриполитического процесса: 🗳️ Не закручивание гаек, а скорее «докручивание». Новые репрессивные законы ещё больше ограничивают свободу слова и обмена информацией. При этом речь идёт скорее о попытке усилить уже имеющиеся запреты и о желании системы продемонстрировать усердие. Чаще всего по-новой запрещается то, что и так ранее было ограничено, а целевой группой репрессий в основном являются люди, покинувшие территорию России и находящиеся вне досягаемости властей; 🗳️ Ставка на политический статус-кво и электоральную стабильность. Участие в выборах новых политических проектов может привлечь новые группы избирателей, а значит — снизить итоговый процент партии власти в условиях стабильной численности административно зависимого и конформистски настроенного электората. При этом власть хотела бы помочь парламентской оппозиции сохранить место в политической системе и избежать новых системных перекосов. С высокой долей вероятности явка на федеральных выборах 2026 года будет существенно выше, чем в 2021-м, в том числе за счёт роста явки в крупных городах и ранее протестных регионах. Это может привести к увеличению доли голосов за партию «Новые люди» и некоторому улучшению ситуации у КПРФ по сравнению с выборами 2022–2025 годов при проведении адекватной избирательной кампании; 🗳️ Рост разочарования и тревожности граждан. Социологические исследования показывают рост тревожности: по некоторым оценкам, около двух третей населения смотрят в будущее с пессимизмом. Отсутствие открытого разговора создаёт в обществе ощущение неопределённости будущего и усиливает неуверенность. Люди постепенно адаптируются к ограничениям жизни в условиях СВО. При этом «пытка надеждой», когда пообещали возвращение утраченного и разбередили затянувшиеся, казалось бы, раны, оказывается ещё хуже, чем уже состоявшаяся адаптация и привыкание; 🗳️ Гипотетический запрос на проявление активности. Рост явки в ходе ЕДГ-2025 является не только следствием административных технологий, но и пока слабо фиксируемого, однако существующего тренда на рост политической активности — как минимум в форме личного участия избирателей в голосовании даже при минимальной агитационной кампании; 🗳️ Крах внешней оппозиции. Стал очевиден глубочайший экзистенциальный кризис внесистемной оппозиции, связанной с политической эмиграцией. Избиратели не готовы поддерживать тех, кто призывает к санкциям против них. Прагматичные представители политэмиграции стали постепенно дистанцироваться от радикальных и чрезмерно проукраинских стратегий. Возникла ситуация, при которой либо ты пытаешься сохраниться как потенциальный российский политик (но тогда получаешь проблемы с легальным статусом и ресурсами для выживания на Западе), либо решаешь задачи выживания в эмиграции, но теряешь шансы на политическое будущее. Главным риском для системы Кынев считает усиление давления на наиболее социально активные группы при отсутствии «выхлопа пара». Усиливая давление на фоне роста тревожности и негативных ожиданий, власть играет в очень опасную игру. Те, кто мог и хотел уехать, в основном уже это сделали. Снижение недовольства через экономическую и политическую эмиграцию существенно помогло власти сохранить политический контроль внутри страны. Те, кто остался, зачастую уже не могут или не хотят уезжать, поскольку им некуда и/или не на что уезжать. Грубо говоря, «выхлоп пара» недовольства проведением СВО произошёл, но не через выборы, а через эмиграцию. Однако этот канал объективно исчерпан. На новую волну потенциального недовольства придётся отвечать иными способами.