Десницкий

«Сто лет одиночества» – это сага о родовом проклятии. Но магический реализм со всеми этими шаманскими чудесами – лишь яркий способ сказать об очень важном. История рода начинается с того, что Хосе Аркадио убивает и насилует. Да, убивает и насилует по всем понятиям, но всё же делает именно это. Он не может оставаться там, где жил раньше, и бежит от прошлого. Создает новый мир. Он сам и все его потомки тоже бегут от унаследованных и приобретенных проблем: кто в революцию, кто в алхимию, кто в бордель. Но проблемы остаются, и хуже того, передаются из поколения в поколение. Бренчат себе потихоньку в углу кости неупокоенных родителей Ребекки, их не хоронят, мешок там так и стоит. Отец Фернанды присылает ей себя мертвого в виде посылки. Мертвые родители не отпускают живых детей и диктуют им, как жить. Дети бегут от этого диктата, но не могут убежать. Не могут разорвать связь. И даже когда они действуют наперекор и вопреки, они делают это всё равно вопреки родителям. У каждого грозного полковника Аурелиано есть мама, которая в момент высшей славы приходит к его резиденции и заявляет, что может в любой момент его отшлепать. Не потому ли он такой с виду грозный? Значимый другой взрослый – безусловно, Мелькиадес. Но ему всё равно. Он не участвует в спектакле, он по его ходу пишет пьесу, которая и разыгрывается на сцене в этот момент. Пьеса дописана и прочитана, спектакль доигран, все мертвы и свободны, потому что только тотальное разрушение этого мира может прервать цепь этих повинностей и этих побегов. Написано прямо про нас с вами. Про текущую войну, между прочим, тоже.