Ненавижу письмо за его чудовищную предрасположенность выдавать случайную формулировку за мысль, которую я якобы собирался высказать. Стоит подобрать красивое слово, как оно встает и стоит, требуя определенного продолжения, увлекает за собой синтаксис, влачит целую свиту ассоциаций, и вот уже я защищаю суждение, которого пять минут назад у меня не было. Местоимение «я» притворяется гарантом авторского присутствия, хотя написанная фраза просуществует без меня, пойдет по рукам и устам, пока не начнет означать нечто совершенно иное. Деррида хорошо понимал эту способность знака пережить обстоятельства своего возникновения и адресата. А у Бланшо письмо обнаруживает еще более неприятную сторону: пишущий утрачивает привилегию быть хозяином собственного высказывания. Я переставляю слова, борюсь с двусмысленностями, но каждое исправление открывает новые возможности неверного прочтения. Особенно отвратительно, что некоторые из этих прочтений интереснее моего первоначального замысла!!!! Вчера хотел написать мелкое возражение. Пробухтеться по справедливости. Сегодня - не понимаю, почему три страницы подряд соглашаюсь с противником. Я НЕНАВИЖУ МАЛЕНЬКИЕ ЗАГОВОРЫ ПИСЬМА И МЕСТОИМЕНИЙ