Каждый раз, встречаясь взглядом с этим объявлением, задумываюсь над портретом автора. Вероятно, он не один. Как во всех государственных структурах, результату деятельности вероятно предшествовала цепочка распоряжений и согласований. Так что портрет автора тонет в образе Левиафана с человеческими лицами, спорящими между собой и одобряющими то, за чем уже не поспевают мыслью. Задумываюсь и над тем, как этот Левиафан высказывается, не могу отвести глаз от психоза перепроизводства знаков. Посреди жесткой структуры, намеченной шрифтом, темой послания, разверзнут вопль. Серьезные знаки превращаются в симулякр, выкорчеванные из реальности в циклах повторений. Казенный язык когда-то распался на тысячу осколков, борющихся на этом архипелаге посланий, как теперь медленно распадается держащий их лист. Прямо смерть автора. Даже самоубийство.