В Иркутской области обнаружилась занятная информационная аномалия. Как только крупный бизнес вместе с региональной и муниципальной властью начинает делать тут что-то полезное в определённых-коугах (назовем их так) сразу же начинается истерика. А уж, если в деле участвует Олег Дерипаска, поднимается такой хай, что держите меня четверо! Вот, например, благодаря совместным усилиям Председателя СФ Валентины Матвиенко, губернатор Кобзева, сенатора Чернышева, администрации города Братска, ну и конечно Олега Дерипаски удалось сдвинуть с мёртвой точки многострадальный долгострой Братской школы на 1275 учеников . Казалось бы, радуйтесь: дети наконец получат современную школу. Но нет. В анонимных телеграмм-каналах начинается беснование. Та же история и с университетским кампусом в Иркутске. Правительство одобрило заявку, ЭН+ и РУСАЛ выступают индустриальными партнёрами и опять вместо разговора о науке и образовании начинается поиск скрытого злого умысла. Особенно в этом «поиске» преуспели украинские информационные помойки. Там правит бал вымогатель из Винницы Тарас Чорноиван и его российские заказчики. Но похоже, что заказчикам втюхивают лажу - левый ВЧК-ОГПУ (за три копейки пучок) вместо настоящего ВЧК-ОГПУ (стоит очень уж дорого). Наверное, и к Кобзеву, и к Чернышеву, и к Дубровину и даже к Дерипаске могут и, возможно, должны быть вопросы. Почему школу не построили раньше? Кто сорвал сроки? Как расходуются бюджетные деньги? Каковы обязательства строителей? Это нормальные вопросы, на которые можно получить нормальные ответы. Но ведь вопросы-то задают другие. Дебильные. Вместо вопросов о строительстве школы начинают возмущаться, что хотели школу, а Дерипаска им строит лицей. Вместо вопросов о модернизации ГЭС хамское утверждение «деды строили, а Дерипаска все украл». Вместо вопросов, насколько сократились выбросы БрАЗа, - спор о том, хороший человек Дерипаска или плохой. С заранее известным ответом. Что это за коллективное психическое отклонение? Что за общий синдром заранее вынесенного приговора? В социальной психологии есть даже более точные понятия: мотивированное мышление, когнитивная предвзятость и аффективная поляризация. Это конечно не психическое заболевание. Но это особый способ воспринимать действительность, при котором отношение к человеку становится важнее фактов о его деятельности. Сначала назначается злодей. Потом его «злодеяния» подгоняются под обстоятельства. Не строит школу - сволочь. Строит - тоже сволочь, еще и лицеем назвал её. Не модернизирует ГЭС - разворовал советское наследие. Модернизирует - присвоил достижения дедов. Сокращает выбросы - пиарится. Не сокращает - травит людей. То есть человек «виноват» независимо от того, что он делает. Даже полезное дело становится дополнительным доказательством его виновности. Есть и ещё одна важная составляющая - кризис доверия. Люди настолько привыкли подозревать власть и крупный бизнес в обмане, что порой перестают различать обман и реальное созидание. При этом недоверие может иметь вполне рациональные исторические причины, но настоящая проблема начинается там, где оно превращается в принципиальную неспособность признавать факты. А социальные сети доводят эту патологию общественной дискуссии до совершенства. Потому что написать, что «всё украли» может любой дурак. И такой комментарий собирает больше одобрения, чем вдумчивый разбор. Самое неприятное здесь то, что общество, которое перестаёт отличать критику от ненависти, постепенно теряет способность взаимодействовать с властью и бизнесом. Потому что общественный контроль требует знаний, доказательств и конкретных требований. А ненависти ничего этого не нужно. Ей достаточно фамилии. Поэтому школу в Братске ещё предстоит достроить. А вот фабрика троллей и компромата давно уже работает без выходных, без Пригожина и без проблем с финансированием.