ДЕПУТАТ АЛЕКСЕЙ ЖУРАВЛЕВ

Зачем судью сажают к присяжным? Я писал о реформе суда присяжных, которую предлагает Верховный суд. Главный вопрос пока остался без ответа: зачем вводить судью в совещательную комнату присяжных? В истории есть точный ответ на него. Везде, где судью подсаживали к присяжным, это делали с единственной целью — чтобы меньше оправдывали. И везде получалось. В Англии и США в комнату присяжных не входит никто, включая судью. Вопросы — только запиской, ответ — только в зале суда в присутствии обеих сторон. В Америке визит судьи к присяжным — основание отменить приговор. В Англии расспросить присяжного о том, как шло совещание, — преступление. Логика простая: судья — это государство. В странах общего права — Англии, США — описано такое явление — «нуллификация» закона: присяжные признают, что человек нарушил закон, но всё равно его оправдывают, считая, что наказывать в данном конкретном случае несправедливо. Простые люди оказываются важнее государства и даже важнее закона. Смысл суда присяжных в том, что решение о виновности или невиновности человека граждане принимают без государства. Если государство в лице судьи войдёт в совещательную комнату, решать снова будет оно, а присяжные будут просто транслировать это решение. Это уже не суд присяжных. ВС говорит, что англосаксонская модель «не прижилась на чуждой ей почве» и нужно вернуться к «континентальной традиции». Немного расскажу об истории права европейского континента. Профессиональных судей к присяжным подсадили в Германии декретом 1924 года по чрезвычайному закону, в Италии декретом 1931-го при Муссолини, во Франции правительством Виши 1941-го. Министр юстиции Виши Жозеф Бартелеми говорил, что реформа «не упраздняет суд присяжных, а лишает его яда». Яд — это, в его понимании, оправдательные приговоры. Результат французы получили в течение года: в 1941-м суды присяжных оправдывали 24,7% подсудимых, в 1942-м — 8,4%. Разницы в три раза. Американский историк Франции Джеймс Донован описал, как это объясняли публике: судья нужен, чтобы «твёрже направлять» присяжных и «успокоить совесть, чьи перехлёсты расстраивали правосудие». Аргументы те же, что сегодня у нашего ВС: присяжные мол юридически невежественны, эмоциональны и слишком снисходительны. Донован назвал это «триумфом чиновников над демократией». Из вышеописанной «континентальной модели» ВС хочет взять только судью в комнате. Обязательную её часть — нет. А в Германии, Италии и Франции смешанная коллегия обязана писать мотивированный приговор — то есть имея в своем составе судью, присяжные обязаны объяснить свое решение. У нас присяжные, по словам ВС, мотивировать вердикт не будут. Другими словами, рядом с присяжными все время будет представитель государства, но мотивации их решения, вероятно принятого при участии судьи, никто не узнает. К слову, в царской России двенадцать присяжных совещались одни, за охраняемой дверью, под страхом штрафа за раскрытие тайны голосов, и оправдывали от четверти до трети подсудимых. Советская власть Декретом о суде №1 в ноябре 1917 года суд присяжных упразднила и посадила рядом с судьёй двух народных заседателей. В народе их впоследствии назвали «кивалами»: двое народных заседателей сидели рядом с судьёй и почти всегда с ним соглашались. Теперь таких «кивал» будет четверо. Но даже с «кивалами» сталинские народные суды оправдывали каждого десятого. Сегодня суды, включая суды присяжных, оправдывают менее двух человек из тысячи. Реформа ВС добьёт и это. Оправдательных приговоров в сегодняшней России и так почти нет, а дел, которые доходят до присяжных, — единицы. Суд получается лишь для оформления обвинения. Если реформу проведут, не станет и этих единиц. Зачем нужен суд, в котором нет надежды на оправдание? Олег Царёв. Telegram и Max.