«Это решение демонстрирует, что в системе ЕСПЧ кризис». Максим Оленичев — об отказе Европейского суда рассматривать жалобы сотен россиян В начале сентября ЕСПЧ объявил, что отказывается рассматривать 879 обращений россиян, поданных с 2007 по 2024 год, так как они «не затрагивают вопросов, имеющих существенное значение для ответственности Российской Федерации». «Медуза» поговорила об этом с тремя юристами, чьих доверителей коснулось решение, в том числе с Максимом Оленичевым. Вот что он сказал: 🔹 ЕСПЧ неоднократно говорил, что их аппарат перегружен делами: Россия входила в тройку лидеров по нарушениям прав человека, предусмотренных конвенцией. Дела, которые касаются угрозы жизни или каких-то необратимых последствий, конечно, рассматриваются в приоритетном порядке, а остальные идут во вторую очередь. Все зависит от аппарата ЕСПЧ, никакой конкретики для заявителя нет. Многие подавали жалобы и просто ждали. Я надеялся, что ЕСПЧ примет решение по тем делам, которые уже зарегистрированы. Конечно, когда в 2022 году случилось полномасштабное вторжение и Россия была исключена из Совета Европы, перед судом встала нетривиальная задача: государство принудительно вывели из-под юрисдикции ЕСПЧ, но как избавляться от массива жалоб, где Россия — в тройке лидеров? Они постарались сгруппировать дела по наиболее сенситивным темам, например преследования политиков и гражданских активистов и признания «иностранными агентами» или «нежелательными» и «экстремистскими» организациями. Суд рассмотрел эти категории дел. Остались 879 жалоб, которые они не смогли отнести ни к одной из категорий, — посчитали, что каждое надо рассматривать отдельно. И для экономии ресурсов эти дела решили вычеркнуть. Я не рассчитывал, что ЕСПЧ представит по ним мотивированные решения, как это происходило до 2022 года. Предполагал, что, возможно, будут декларативные — как было в последнее время. В таких решениях не больше 15 абзацев: суд либо просто констатировал нарушение конкретного права, либо еще и присуждал денежную компенсацию. Но что все жалобы вычеркнут — этого я не ожидал. Все-таки Европейский суд был придуман как модель защиты слабой стороны, гражданина, от действий государства. Это решение демонстрирует, что в системе ЕСПЧ кризис. Суд говорит, что не был готов к такому наплыву жалоб. На мой взгляд, ему не требовалось много ресурсов, чтобы вынести короткие решения по вычеркнутым жалобам. В будущем же может получиться так, что возвращение к этим делам уже не будет влиять на восстановление прав заявителей — кто-то, возможно, уже умрет, а для кого-то это станет неактуальным. ЕСПЧ мог бы признать нарушения прав, назначить денежные компенсации и не отталкивать людей. Во-первых, его решения имеют значение с точки зрения документирования нарушений прав человека. Во-вторых, заявители демонстрируют решение о том, что их права были нарушены, как документальное свидетельство в беженских кейсах или в кейсах о предоставлении гуманитарных виз. В-третьих, когда ЕСПЧ выносит решение и назначает компенсацию, обязательства российского государства никуда не деваются. Если Россия не выплачивает компенсацию, на нее начисляются проценты — и через 20 лет это будет уже не условные пять тысяч евро, а гораздо больше. К ЕСПЧ всегда возникало много вопросов, связанных с эффективностью. Скорость рассмотрения дел — это один из ее критериев. В следующем году мы увидим улучшение показателей: нерешенные российские дела создавали отрицательную статистику. Когда государство [Россия] не член Совета Европы, оно не выплачивает денежные взносы на содержание структур, к которым относится и ЕСПЧ. Если бы эти дела лежали и дальше, на их обработку все равно уходили бы ресурсы, в том числе нематериальные, например рабочее время сотрудников. Другие государства могли бы поставить вопрос: почему ресурсы суда тратятся на российские дела? Главная причина, думаю, в этом.