Как следствие получает нужные выводы с помощью экспертов Чтобы разобраться в вопросах, которые требуют специальных знаний, суд и стороны процесса привлекают экспертов и специалистов. Однако в политических эксперты, привлеченные судом и стороной обвинения, отличаются особой некомпетентностью и ангажированностью. Например, в посте журналиста Вадима Ваганова про то, что «гомофобия, бифобия, трансфобия — отвратительны», эксперты усмотрели «социокультурную угрозу национальной безопасности РФ» в части защиты «традиционных ценностей». В итоге его оштрафовали за «ЛГБТ-пропаганду». Еще один показательный пример: в деле Дарьи Козыревой о «дискредитации армии» эксперты обвинения приписали ей авторство стихов Тараса Шевченко «Завещание» из-за измененного знака препинания: в конце она поставила восклицательный знак вместо точки. 🔴 Адвокат «Первого отдела» Евгений Смирнов рассказал в эфире «Вот так», почему такая система удобна следствию: «Российский суд решил уменьшить себе работу и отдать установление важных для дела фактов экспертам. Есть ли в материалах государственная тайна — пусть разбираются эксперты. Есть ли здесь какие-то проявления, которые должен устанавливать суд, — всё это дается на откуп экспертам, а суд лишь рассматривает бумажки и говорит: верю им или не верю. Такие эксперты все чаще появляются в делах по одной простой причине: они удобны для заказчиков экспертиз. Экспертизы заказывают следователи или суды, и в материалах дела, как правило, остаются только те заключения, которые им подходят и подыгрывают их видению событий. Ни один следователь не оставит экспертизу, которая говорит о невиновности человека. Он будет искать новых экспертов до тех пор, пока они не скажут то, что он хочет услышать». Чем эксперты и специалисты отличаются друг от друга? Что происходит, если заключение эксперта обвинения отличается от заключения эксперта защиты? Бывают ли вообще адекватные заключения экспертов в политических делах? Рассказываем в памятке.