Тревожит телефон: Елагин! «Готов пойти в театр? На отличный спектакль. Гарантирую. А потом вкусно пообщаемся!» Кто бы я был такой, если бы допустил малейшее колебание от генеральной линии вот такой партии? Немедленно. Причём даже не спрашивая: а что, собственно, дают? Да какая может быть разница, если гарант - грандиозный Актёр театра?! - Гельмана знаешь? - это уже голосом в трубке, пока договариваемся о встрече, с тональностью « а что у вас ребята в рюкзаках»? Александр Викторович всегда задаёт вопрос с утвердительной въедливостью. Проще кивнуть. Потому что если не кивнуть, то немедленно сгоришь в огне внутренней бездуховности. Я не знал Гельмана. И кивнуть в телефон нельзя. - Всё ясно. Липецк… Посмотри фильм «Премия». Бросай все и посмотри! Где-то середина семидесятых. Соцреализм. С гениальной игрой актёров. В одном помещении играют! Живут в этом вагончике на партсобрании. Там все звёзды! Слышишь - все! Приготовь себя к спектаклю! И кто бы я был такой, если бы не… Правда: фильм «Премия». В ролях: Янковский, Крючкова, Брондуков, Глузский, Самойлов, Нина Ургант в небольшом, но очень трогательном эпизоде. Главная роль у великого Леонова. Смотрю. Обалдеваю. Вот такая фраза: «Мы члены Коммунистической партии Советского Союза, а не члены партии треста № 101. Нет такой партии! И не будет!» В кино это говорит Янковский. Молодой, дерзкий, за нас… А в БДТ это монолог Кирилла. Лаврова! Масштаб… Посмотрел и готов. Марширую в театр. Спектакль называется «Скамейка». По пьесе Гельмана, кого же?! Сидим в зале с Елагиным, никого не трогаем. Обсуждаем комментаторские сплетни и его надежды на захватывающий матч сборной Шотландии. Рядом, чуть ниже, аккуратно одетый пенсионер. Сидит и сидит. Начинается спектакль. Бытовая драма. Мужик в парке знакомится с дамой. Им нужна любовь. Оба врут друг другу и себе. Пытаются на что-то решиться, но ложь и совесть замешиваются в какой-то странный коктейль. Очень актёрский спектакль. Тут надо играть не просто сильно, а, как говорит мэтр Елагин, «правильно расставляя акценты». Впечатление! Всё заканчивается бурными овациями и праздником: у исполнителя мужской роли Владимира Давиденко юбилей. Пятьдесят. На сцену выходит Марк Григорьевич Розовский. Выдающийся. 89 лет. Блестящая речь. И зовёт… автора пьесы, Александра Гельмана. Ему 92. И это, оказывается, наш сосед. Вот, поверьте: по ощущению ему лет 75, максимум 76. ДЕВЯНОСТО ДВА. Я в обмороке. Речь, слова, харизма… Елагин говорит: - Пошли к Розовскому. Он книгу мне подпишет. Поприсутствуешь. Ну и кто я такой, чтобы… Удивительный кабинет. Фотографии разных эпох, творческий беспорядок, макеты будущих книг, распечатки пьес…НА перспективу. Ещё раз: 89! О, это удивительное чувство, когда вдруг оказываешься так близко к истории нашего театра. А знаете, что ещё лежит в отдельной стопке? Футбольные книги. Ловчев, Нетто… Биографии Масленкина - да много чего. И тут начинается элегантная пикировка динамовца Елагина и спартаковца Розовского. Да, хвастаюсь. Видел и слышал. Но сейчас не об этом. А о том, что абсолютно справедливо сравнивать театр и Игру. Потому что и там, и там всё решают люди, которые умеют правильно расставить акценты. И там, и там человек выходит на площадку, на него смотрят сотни или тысячи людей, и он должен сделать вид, что знает, что делает. Зритель, правда, довольно быстро понимает, знает или нет. В обоих случаях есть драматургия, пауза, кульминация, ошибка, герой, злодей и человек, который потом скажет, что так и было задумано. Одно и то же действие можно сыграть так, что зал замрёт, а можно отправить всех домой до поклонов. В футболе это называется эпизодом. В театре - ролью. А по большому счёту…жизнью. Но это уже, кажется, лишнее. Хотя Гельман, наверное, поправил бы. А потом, уже рядом с курилкой, чокнулись с «народным» Владимиром Юматовым. - А вот про хоккей вопрос… - Тьфу,- бросил Елагин. - Хоккей ваш… Вы его не видели или не помните! Что за хоккей сейчас? Вот раньше… Ничего нового. Пошло про чехов и Мальцева.. Но как же чертовски приятно. И интересно.