Бюджет — наиболее концентрированное выражение намерений государства. Ведь так же, как почти ничего нельзя сделать одними деньгами, почти ничего нельзя сделать и без них. Бюджетный процесс сложен: прогноз, на котором он основан, неизбежно неточен, да и приоритеты государства порой меняются. Тем не менее бюджет 2025 года корректировался уже дважды, что необычно, — а исполнен, возможно, тоже будет не по последнему варианту. Бюджет был принят в конце ноября 2024 года с ничтожным, неправдоподобным дефицитом в 0,5% ВВП (1,2 трлн руб.). Уже в мае его повысили до 1,7% ВВП (3,8 трлн.), по итогам восьми месяцев превысили и увеличили в сентябре до 2,6% ВВП (5,7 трлн руб.). Тогда же аналитики называли реалистичную величину дефицита по итогам года — не менее 8,0 трлн руб. (3,6% ВВП), и она пока наиболее правдоподобна. Конечно, дефицит может быть и меньше, но при ограниченности доходов (из-за плохой внешней конъюнктуры и подавления экономики сверхжесткой финансовой политикой) это потребует либо разрушительного урезания расходов, либо не менее разрушительной девальвации. И то, и другое противоречит предельно рациональному курсу правительства Мишустина, железной рукой обеспечивающего необходимые экономике расходы (превышающие намеченные из-за большего роста цен и худшей внутренней конъюнктуры), пусть и за счет дефицита. Не случайно в январе-октябре 2025 года правительство Мишустина нарастило госзакупки на 35,4% (более чем на 2,1 трлн руб.) по сравнению с аналогичным периодом 2024 года, за 10 месяцев выполнив на 94,5% формальный годовой лимит. Понятно, что госзакупки не будут свернуты, и он будет превышен — для продолжения развития. Поэтому исполнение бюджета-2025 будет отличаться и от второй его корректировки, — а ожидаемое превышение исходного дефицита наглядно выражает адекватность социально-экономической политики либералов отечественной сборки. (Последний век либерализм — не «по Вольтеру», а «по Керенскому» и «по Березовскому» — служит интересам зарабатывающих на нестабильности финансовых спекулянтов против нуждающихся в стабильности производительного и социального секторов, то есть против интересов любого народа мира) Привычные страхи перед бюджетным дефицитом не обоснованы в уникальных российских условиях хронической недомонетизации экономики (отношение денежного агрегата М2 к ВВП — 55% при нормальном для России уровне около 100%). При достаточности или избыточности денег в обороте, которую описывает стандартная теория, дефицит бюджета действительно грозит ускорением инфляции. Но искусственно созданный и беспощадно поддерживаемый у нас либералами «денежный голод» этой теории неведом. В России при отказе либералов от цивилизованных инструментов бюджетный дефицит служит полезным инструментом смягчения «денежного голода» и хотя бы приближения к нормальной монетизации. Он не грозит инфляцией, так как рост деловой активности по опыту правительства Примакова — Маслюкова после дефолта 1998 и правительства Мишустина в конце 2022 года, опережает рост денежной массы. Попытка сократить дефицит либеральным механическим урезанием расходов, чтобы втиснуть его в прокрустово ложе сказочных прогнозов, обернется спадом экономики. Наиболее наглядная причина недобора бюджетных доходов — укрепление рубля с прошлогодних 91 до 84 руб/долл (в среднем за январь-октябрь) и удешевление нефти «Юралс» с 69 до 58 долл/барр. Соответственно, цена барреля экспортной нефти рухнула более чем на одну пятую: с 6,3 до 4,9 тыс. руб. Нефтегазовые доходы этого года ожидаются на уровне 8,5 трлн руб., на 22% ниже заложенного в бюджет. Как обычно, спад нефтегазовых доходов толкуется либеральной пропагандой как «успешная диверсификация экономики» (когда цена нефти восстанавливается, эти заклинания с облегчением забывают, бодро переходя к бреду об успехах в целом). Но такие толкования лишь маскируют реальные финансовые проблемы, усугубляемые бухгалтерским стремлением урезать все расходы, до которых удается дотянуться, без оценки последствий. https://dzen.ru/a/aTZJbz4ckWzKc6pH