Зумеры косплеят XIX век Меланхолия, ощущение, что все великие дела уже совершены до тебя, выгорание от переизбытка информации без реального опыта и смутная тоска по миру, которого никогда не видел. Нет, это не описание зумера из свежего отчёта ВОЗ. Это диагноз французской молодёжи 1830-х годов. Назывался он mal du siècle — «болезнь века». В свежем эссе философ Эмили Херринг проводит параллель, от которой не отмахнуться. После краха наполеоновской империи целое поколение молодых французов решило, что родилось слишком поздно. Великое время закончилось, стабильное будущее обнулилось, а им осталось лишь доживать на руинах. Поэт Альфред де Мюссе тогда сформулировал это одной ёмкой фразой: «я пришел слишком поздно в слишком старый мир». Двести лет назад у этого чувства даже была своя лента новостей. Шатобриан ещё в 1802 году жаловался, что молодёжь получает «знание без опыта»: книг прочитано слишком много, прожито слишком мало, и от этого «желания остаются, но иллюзий уже нет». Замените книги на бесконечную ленту, наполеоновские войны на локальные конфликты и кризисы — и вы получите типичную историю про человека, который сутками лежит в кровати, листает телефон и чувствует себя всё более опустошённым. Вывод совсем не в том, что тревога зумеров ненастоящая. Наоборот. Она настолько настоящая, что повторяется из века в век, как только рушится одна картина будущего, а новая ещё не собрана. Каждое поколение считает свою тоску уникальной. И каждое, разумеется, ошибается.