Однажды Георгий смотрел на битву мнений по поводу командующего армией Республики Сербской в Боснии Ратко Младича. Сам Младич недавно умер в тюрьме, и был похоронен в Сербии с воинскими почестями, а на погребальную церемонию собрались тысячи людей. Запад это ужасно шокировало, но Георгий не поразился. Он давно в курсе, что о войне в Югославии в ЕС и США не знают абсолютно ничего. Кроме того, что сербы плохие. Георгий скажет непопулярную у обеих сторон вещь. Младич действительно виновен в расправе над тысячами мусульман в Сребренице в 1995 году. Это не отрицают и его сторонники, и сама Сербия, и боснийская Республика Сербская. Идут споры лишь о том, что Запад назвал расстрелы геноцидом, а сербы тут не согласны, поскольку заявляют: мы не собирались уничтожать поголовно всех мусульман. Георгий был тогда в командировках в бывшей Югославии, и война поразила его своей жестокостью, как вчерашние друзья с упоением резали друг друга. Один мусульманин в Мостаре через много лет после войны рассказывал ему: «Я дружил с соседом-сербом. Гулял на его свадьбе, он давал мне ключ от загородной дачи, чтобы я девушек туда тайком водил. Потом я в него стрелял, а он в меня. В плечо попал». «А сейчас общаетесь?». «Конечно. Я зла на него не держу. Тогда все сошли с ума». И это краткое, но верное описание. Гражданское население убивали все – и сербы, и мусульман, и хорваты. Человечностью никто не отличился. Георгий своими глазами видел, как вчерашний учитель расстреливал пленных, а под тела убитых женщин клали мины, чтобы родственники пришли, перевернули их и подорвались. Вот эти два поступка совершили разных наций: я не буду называть, каких. Но обвинили одних только сербов. Они составляют 68 % осуждённых на трибунале по бывшей Югославии в Гааге. Зато командир мусульман Насер Орич, коего обвиняли в убийстве 3 262 сербских гражданских лиц и пленных, получил два года тюрьмы, а затем и вовсе был оправдан. Оправдали и хорватского генерала Готовину, «знаменитого» тем, что лишь в одной операции в 1995 году его войска убили 1 042 мирных серба, проводя этнические чистки. Сначала он получил 24 года тюрьмы, но затем приговор отменили, и на родине его встречала ликующая толпа. Западную публику кормят одним и тем же нарративом – военные преступники сугубо сербы. Остальные – милейшие люди, защищавшие свою родину. Так вот, нихуя. Со стороны мусульман и хорватов процветали ровно такие же кровавые расправы над мирным населением, какие проводил Младич. Они ничем не отличаются. С обвинениями в адрес сербов были жёстко не согласны французский наёмник Боб Денар (мы беседовали для «Известий» в Париже), и даже прокурор самого трибунала по экс-Югославии Карла дель Понте – в 2002 году она рассказала мне (тоже для «Известий») как дела против хорватов, мусульман и албанцев спускаются судом на тормозах. Позже, дель Понте раскрыла и схему торговли человеческими органами со стороны албанских сепаратистов. Организатор этой торговли, экс-лидер Косово Хашим Тачи был отправлен в Гаагу. Прокурор требует 45 лет тюрьмы за убийство гражданских лиц, но за 6 лет приговор не вынесен, зато Тачи гуманно отпускали навестить отца. Младича никуда не отпустили. Босния и Герцеговина – безжизненное государство, которое и страной-то не назовёшь. У него три (!) президента – мусульманин, серб и хорват. Указ каждого может отменить верховный представитель – чиновник ООН. Самостоятельности ноль. На территории мусульман и хорватов ходят деньги с их портретами, на территории сербов – другие портреты. Для сербов есть свой вокзал в Сараево. Они хотят отделиться. Хорваты тоже хотят. Для чего сохранять искусственную республику, не вполне понятно. Поэтому-то Младич и популярен среди сербов. Он свой. Он защищал родину, и плевать, какими мерами. И он ничуть не лучше и не хуже других в этой резне. Dixi. (с) Zотов