Однажды Георгий обменивал валюту на Мадагаскаре. Это столь леденящее кровь приключение, что даже чернокожие побледнеют, а иные, как покойный Майкл Джексон, останутся таковыми навсегда. Прошу заранее убрать от мониторов детей, они могут поседеть. Карту на острове Нуси-Бе принимали лишь в одном отеле, и плюсовали к ней 3,5 %, ибо любят наличные. В других гостиницах отказывались вообще: cash is a king. Банкомат гордо отверг киргизскую карту. Русский человек, помогавший Георгию на острове, задействовал две своих карты. Тот же результат. По итогу, он нашёл третью карту (дубайскую), и банкомат со стоном и ненавистью к мучившим его славянским тиранам выплюнул наличные. Георгий ранее читал, что на Мадагаскаре можно где угодно платить наликом в евро. Хуй там плавал. В кафе евро брать отказывались, а уж доллары тем более. В магазинах – тем паче. Таксисты их могли взять, но по курсу на 20 % ниже. В куче мест принимали только славную нацвалюту ариари, и никаких мерзких долларов и евро знать не хотели. Не, если за вещь, что стоит $10, заплатить 15, они оторвут с руками. Но такой курс заставлял сердце Георгия вырабатывать уксус, и требовать стакан рома: дабы залить им горечь от гнусного устройства этого мира. Без возражений евро брали только в отелях, и в них же обозначали цену за комнату. От долларов шарахались, как от знака Сатаны, и отторгали их в дичайшей нелюбви, упрекая в глупой зелёности и дешевизне супротив евро. Вскоре обласканные Господом евро кончились, и пришло ужасное время обмена подлых американских бумажек. Ну ладно. Пошёл Георгий в банк. Народу там – половина Мадагаскара в очереди. Ему говорят – не, валюту не меняем сейчас. Георгий удивляется – а что так? Тёмное колдовство и наследие колониализма мешают? Банкиры отвечают – месье Жорж, налик кончился. Делать нечего, идёт Жорж в другой банк. Занимает очередь. Ждёт час. И прямо перед ним налик тоже кончается. У месье белки глаз становятся цвета мадагаскарской ванили. Он говорит – блядь, извините за мой французский, кто ж так работает? И слышит птичье пение – извините за мой французский, месье, а хули мы сделаем? Но это ещё не всё. В следующем банке наотрез отказались брать банкноты в $100. Вот полсотни, двадцать – пожалуйста, а сто не берём. И, вуаля, вишенка на торте. В каждом банке Георгия предупредили, чтоб завтра не приходил. «Обмена валюты в этот день нет». «Пуркуа, вашу мать?!». «Се ля ви». Георгий вышел из банка постаревшим лет на 20. Он дошёл до отеля, и вызвал валютчика – ибо знал, что на Мадагаскаре такие пасутся в строго отведённых местах, как лемуры: типа, они есть, но среди стволов бамбука их сперва не видно. Лемур теневой экономики прибыл на мопеде, и сказал, что купит доллары по курсу в 3 400 ариари, хотя в банке курс был 4 040. Кстати, официальный курс – 4 295, но не меняет по нему нигде и никто. Месье Жорж рек лемуру сокровенные слова из языка славян, и отправил его вместе с мопедом обратно в бамбук. Столица Антананариву, куда Георгий добрался позже, жировала просто ужасно. Карты тут принимали магазинах при покупке больше, чем на 10 баксов, и в ресторанах – при покупке больше, чем на 12,5 баксов. Но за такси, за аренду машины с водителем, за многое другое местное африканство алкало хрустящие ариари. Добрые православные люди слили Георгию номер честного валютчика, который приезжал в отель за 10 минут, и милейше не пытался кинуть. Доллары он менял по 4 040, как в банке. Лемур валютной мафии проникал в номер, клал бабло на стол, Георгий тщательно пересчитывал (самая крупная купюра на Мадагаскаре – 20 000 ариари, 5 долларов), они вежливо прощались. Рабочий день валютчика был с 9.00 до 18.00, ни раньше, ни позже он не прибывал. Короче, это адское приключение – обмен валюты на Мадагаскаре. Какие выживают – те до старости живут. (с) Zотов