…- Если я не ослышался, вы изволили говорить, что Булгаков не любил Украину? – спросил иностранец, обращая к бывшему комику свой левый зелёный глаз. – Нет, вы не ослышались, – учтиво ответил комик. – А вы соглашались с вашим собеседником? – осведомился неизвестный, повернувшись вправо к бывшему боксёру. – На все сто! – подтвердил тот, любя выражаться вычурно при словарном запасе в 20 слов. - Я так понял, что вы, помимо всего прочего, ещё и не верите в талант Булгакова? – иностранец сделал испуганные глаза и прибавил: – Клянусь, я никому не скажу. - Да, мы не верим в талант Булгакова, - чуть улыбнувшись испугу интуриста, ответил комик, – И об этом у нас в стране можно говорить совершенно свободно – особенно, если ты большой патриот. Во всех иных случаях, ты продался врагам. Ночами слушаешь Высоцкого, а днём, как последняя сволочь, читаешь грязные вирши Пушкина. Иностранец откинулся на спинку скамейки и спросил, даже привизгнув от любопытства: – Вы – мудаки?! – Да, мы – мудаки, – улыбаясь, ответил комик. – Ох, какая прелесть! – вскричал удивительный иностранец и завертел головой, глядя то на комика, то на боксёра. – Но вот какой вопрос меня беспокоит: если Булгаков не любил Украину, Толстой полон неправильной крови, Пушкин выражение имперства, а Лермонтов московский агент - кто же тогда эталон классической литературы? – Мы сами и есть эталон, - поспешил сердито ответить боксёр на этот, признаться, не очень ясный вопрос. – Если человек хорошей национальности, значит, и книга хорошая. Но не тогда, когда он откровенно не любил Петлюру. – Виноват, – мягко отозвался неизвестный, – для того, чтобы быть эталоном, нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. Для чего сносить памятник Булгакову на пятом году известных событий? Это поможет вам выиграть? Фронт тут же рухнет, и вы устремитесь на Восток? Вы не можете ручаться даже за свой собственный завтрашний день. В том, что политик мудак, было бы ещё полбеды. Плохо то, что он мудак всегда и постоянно, вот в чём фокус. И вообще не может сказать, чтó он будет делать в сегодняшний вечер, кроме как свергать очередной монумент. У вас не осталось памятников Пушкину, Толстому, Высоцкому, теперь Булгакову. Что вам, бедным, останется крушить, когда опрокинете всех классиков? Чем себя займёте? «Какая-то нелепая постановка вопроса…» – помыслил комик и возразил: – Ну, здесь уж есть преувеличение. Сегодняшний вечер мне известен более или менее точно. Где-то в 200 километрах к западу мы нашли кирпич, где после литра водки угадывается профиль Булгакова. Надо срочно вытащить его из здания. Само здание рухнет, зато мы спасём жителей от пагубной литературы. Я лично готов принять в этом участие, даже если мой подвиг по демонтажу подлой булгаковщины грозит мне смертью. – Кирпич ни с того ни с сего, – внушительно перебил неизвестный, – никому и никогда на голову не свалится. Вы умрете другою смертью. – Может быть, вы знаете, какой именно? – с естественной иронией осведомился комик, – и скажете мне? – Охотно, – отозвался незнакомец. Он смерил комика взглядом, как будто собирался сшить ему костюм цвета хаки с вышивкой, сквозь зубы пробормотал что-то вроде: «Раз, два… Меркурий во втором доме… луна ушла… шесть – несчастье… вечер – семь…» – и громко и радостно объявил: – Вас пошлют на хуй! – А кто именно? – поразился комик. - Режим с Востока? - Нет. Все вменяемые люди. Потому что вы совсем ебанулись. И никто не будет вас помнить через 86 лет после смерти, как Булгакова. Вы же всего лишь обычные посредственные мудаки, каких в природе уже с избытком. …От постели к окну протягивается лунная дорога, и на эту дорогу поднимаются комик с бородой и боксёр с ужасной мордой. Рядом с ними идёт человек в шляпе, с галстуком-бабочкой на груди. - Боги, боги, - говорят комик и боксёр. – Какой пошлый демонтаж! Но скажи – ведь его не было? - Был, - отвечает хриплым голосом спутник. – Поэтому быстрее идите туда, куда вас послали. (с) Zотов & Булгакоff