Сегодня маме год. Был на кладбище, занимался делами, там надо плитку положить. Организовывал поминки. Знаете, я очень давно не был у неё на квартире. С прошлого года. Не хочется приезжать:(. Надо разбирать книги, надо наконец-то вывезти мебель. Но каждый раз я это откладываю. Зачем? Я сам вообще не знаю. Я приезжал туда с ней общаться, привозил еду, подарки из загранкомандировок. А сейчас там никого. Пусто. Трудно свыкнуться с мыслью, что человека больше нет. К смерти отца я тоже привыкал долго. Тут идёшь за границей по супермаркету, видишь цейлонский чай – о, надо маме купить. И сразу режет мысль – а некому покупать. Утром и вечером никто не пишет – «Привет, сынок». И с днём рождения не поздравила, в первый раз. Мама была своеобразным человеком. Высшего образования она никогда не имела. Обещала бабушке поступить – и не поступила. Работала несколько лет медсестрой, потом администратором ресторана и кафе, потом буфетчицей. Она любила нравиться людям, любила гостей и красиво одеваться. Дочь водителя полуторки (бывшего лётчика, побывавшего в немецком плену) и продавщицы магазина, мама имела большой интерес к путешествиям. В советское время в тургруппах она побывала в Болгарии, Италии, Индии. При этом, она была убеждённой коммунисткой, по собственной инициативе вступила в партию. «Зачем тебе оно надо было? – спросил я. – Ты же не собиралась делать карьеру». «Я искренне в это верила, что Ленин великий вождь, а наше государство лучшее в мире». С девяностых в её квартире впервые появилась икона. «Мама, не ты ли мне говорила, что Бога нет?». «Знаешь, надо же в жизни во что-то верить». С моим отцом она враждовала. Их любовь была сильна, но после развода они стали злейшими врагами. Их объединяло только одно – когда меня нужно было за что-то ругать. О, тут они сразу заключали союз. Для меня их отношения стали уроком. У меня очень хорошие отношения с матерями моих детей. Мы можем по каким-то вопросам поругаться, конечно, но они уважают меня, а я их. Мы не смотрим друг на друга волками, и это главное. Работа медсестрой сослужила маме плохую службу. Она считала себя «опытным медработником», и пила кучу ненужных ей лекарств. Умерла она вовсе не от того, от чего лечилась всю жизнь. Эту болезнь она не заметила. Именно по её настоянию я пошёл учить английский, что определило мою профессию на всю жизнь. Я жёстко не хотел. Мама не терпела разногласий. Но увидев, что криками и приказами меня заставить невозможно, она применила другую стратегию – «Ты же хочешь понимать, о чём поют Manowar?». Я пошёл учить язык. Она не хотела, чтобы я стал журналистом – «в торговле денег больше, ты не понимаешь, в твоей газете копейки заработаешь». Но отступилась, увидев, что я настроен серьёзно. И гордилась потом, хвалилась перед родственниками и подругами – «Мой-то, ах, опять в Судане, вот выбрал же себе профессию-то, Господи». Я вполне себе взрослый и состоявшийся мужик. Но это так плохо, когда твоих отца и матери уже нет на белом свете. Тех самых людей, что знали тебя с рождения, учили тебя ходить и говорить. Берегите своих родителей, ребята и девушки, у кого они живы. У кого они уже ушли, помяните их сегодня вместе со мной. *На этом фото маме 55 лет. Как и мне сейчас.