DarkZotovLand

Однажды Георгий выглянул на улицу, и узрел там полный пиздец. До мая оставалось три дня, а шла метель, и бедные прохожие в горестях и страданиях пытались добраться до метро. В голове у Георгия сразу зазвучала песня на тему отступления французов из «Гусарской баллады», как они там бредут и падают в снегу. «Как замечательно было в Кабуле, - тревожно сказал внутренний голос. - +25, солнце». «Ага, и бабы все замотанные», - добавил Георгий. «А тут какие? – взвился внутренний голос. – А? А? Бредут, шарфом и воротником всю личность закрыли, какой там Кабул. Лба, извините меня, и того не видать». «Надо выйти наружу, - кисло заметил Георгий. – Мне по делам с людьми встречаться, а у меня очки сломаны». Очки, кстати говоря, сломались ещё в Узбекистане, но там сеть известных оптик отказалась их ремонтировать, а начала навязывать новую оправу и стёкла. Георгий такой наивный развод проходил уже давно, поэтому слинял из узбекской оптики, пожелав им самсы хорошей и плова побольше. Ясное дело, идея ремонтировать очки в славном Афганистане была ещё хуже. Удивительно, но в Кабуле тоже носят очки, и даже есть оптика. Георгий заглянул туда, ему подали колу, лепешки и орехи (он же гость), и стали рассматривать очки. Собрался целый консилиум. «Кажется, нет нужной детали» - глубокомысленно произнёс седобородый афганец. «А, у вас только из «Калашникова» под рукой осталась?» - догадался Георгий. «Примерно так. Там пружинка выскочила из крепления дужки, а у нас такой нет. Надо посылать в Пакистан, а с ним война, и границы перекрыты. Короче, сэр, вы насколько в Афганистане?». «2 недели». «Не получится». Георгию привязали дужку скотчем и отказались взять деньги. В связи с этим, он задумался о коммерческой состоятельности оптик в Кабуле. Если они каждого клиента кормят орехами, лепешками, поят колой и не берут денег, как они в принципе выживают вообще, и чем питаются семьи их сотрудников? С этими философскими мыслями, Георгий сел на пожилой самолёт, видавший ещё молодость Брежнева, и прибыл в Москву. Там творилось невероятное. Замотавшись по самое извините, Георгий вышел на апрельские улицы в Москвы. Снег сыпало в морду лица. «Я же говорил тебе! – страдал внутренний голос. – Зачем нам этот кошмар! Дужка примотана скотчем, ещё неделю продержимся. Это девятый круг ада, где снег был. АААААА!». Игнорируя страдания голоса, Георгий заглянул в пару оптик. Майские праздники сделали своё чёрное дело. Мастерской прям на месте ни у кого не было. Требовалось отправлять в обитель мастеров. А они в мае, знаете ли, празднуют. «Только четвёртого мая» - сурово сказали Георгию. «Мне без никак очков невозможно, - трагически ответил Георгий. – Я без них по стенке хожу, а мне ещё тексты писать. Дайте мне нечто в районе минус 5, но экстремально дешёвое. Тогда вы те на ремонт забирайте, а эти про запас останутся, для опасной командировки». В оптике порылись, и выдали Георгию окуляры за косарь, сделанные в Поднебесной, как раз минус 5. Но в полнейшем стиле Людмилы Прокофьевны из «Служебного романа». Водрузив их на себя, Георгий выглядел чиновником/учителем-сухарём. «А лучше нет? Мне стрёмно». «Нет. С минус пять только эти». «Что ж, продержусь неделю. Давайте». Георгий вышел из оптики в снежную бурю. «Вот не сиделось тебе в Кабуле» - не удержался внутренний голос. «Иди на хуй» - ответил Георгий голосом Людмилы Прокофьевны, и двинулся навстречу маю-чародею. (с) Zотов