Однажды Георгий ехал в Афганистан из Термеза. Собственно, всё было просто. У отеля паслись таксисты, каковые страстно хотели до 30 минут езды до моста Дружбы (сейчас он называется Хайратон) 100 тыщ сум (620 рублей). Георгий скучно показал им цену в приложении, и уехал за 400 рэ. На узбекской стороне не было очереди (Афганистан – он не Египет и не Таиланд), Георгий влёгкую прошёл погранцов. Далее стояли маршрутки, где место продавали за 31 рубль, они везли до середины моста, а дальше шагай сам. Георгий заплатил за себя и чемодан, доехал, и отправился на КПП талибов. На въезде ветер трепал белое знамя Талибана. Народ стоял к пограничнику не в линию, как у нас, а толпой – Георгий привычно ввинтился внутрь. Погранец с окладистой брадой взял паспорт, поставил печать, и сказал Георгию – «бакшиш». Георгий порадовался, как всё изменилось в Афганистане за 5 лет мира: раньше талибы славились тем, что не брали. «Не» (нет) – ответил Георгий. Талиб протянул паспорт, но не выпускал его из рук – Георгий взялся за документ с другой стороны. «Пайса» (деньги) - сообщил служивый. Георгий подумал, что такое отношение его достало, и не так уж и сильно он хочет в Афганистан. «Кир» (хуй) – произнёс он. От неожиданности талиб выпустил паспорт, и Георгий тут же свалил, не искушая судьбу. На выходе с КПП сновали менялы и таксисты. Поменяв по божескому курсу оставшиеся узбекские деньги и сотню долларов, он получил афгани – старые, грязные, ветхие, заклеенные скотчем банкноты – удивительно, что они были в ходу. Доллары же рассматривали придирчиво, и требовали, чтобы купюры блистали, как из-под печатного станка. Георгий занял место в машине – до Мазари-Шарифа стоило 200 афгани на человека ($1 – 64 афгани), собрались попутчики. Ехали со свистом. По дороге Георгию объясняли, что «шурави – хорошо», «АмрИка – плёхо», «Наджибулла – хорошо», «Ашраф Гани – сэг амрики» (американская собака). Георгий любезно кивал, поскольку на языке дари он знает 20 слов, и их, даже при частом упоминании «кир», для оживлённой беседы недостаточно. Довезли до намеченного отеля. За номер хотели 55 долларов, но Георгий воззвал – не боятся ли они Аллаха? Ответить «нет» значит в Афганистане многое, поэтому Георгий получил цену в $39. Главное, гостиница владела своим дизельным генератором, а это значит, что электричество при отключениях будет бесперебойным. Интернет был убог примерно, как в центре Москвы, вял и плачущ. Но афганский Инет всегда таков, у него нет поводов веселиться. Затем, Георгий прогулялся до Голубой мечети, и выяснил, что отныне любым иностранцам (даже мусульманам) просто так туда не попасть – нужно платное разрешение. Три года назад это было бесплатно. Так же, свободно, как раньше, из провинции в провинцию уже не поедешь – требуется аналогичное разрешение, за бабло. Прежде регистрацией туристов и сбором с них валюты занимался отдел Министерства добродетели и предотвращения пороков, но теперь эти функции передали созданному талибами агентству «Афгантур». Джинсы и метал-футболка Георгия обеспечивали нездоровое внимание трудящихся, люди пялились на него со всей улицы, подходили и пытались заговорить. Георгий всегда покупает себе афганскую одежду во избежание шоу, но он планировал заняться этим в Кабуле – тем паче, пороки Георгия проще предотвращать в столице. Георгий ретировался в отель: там готовили в тандыре самсу. Четыре самсы + безлимитный чай и финики потянули меньше, чем на 2 доллара – и Георгий представил себе московских рестораторов в лохмотьях и цепях, плачущих от столь низких цен. Георгий рассказал от требовании бакшиша хозяину отеля, и тот вздохнул – да, талибы ещё 5 лет назад вообще не брали, а сейчас берут, и требуют больше, чем чиновники при американцах. «При мулле Омаре такого не было» - назидательно сказал Георгий, и отбыл спать. Древний кондей грохотал так, словно Георгий летел в самолёте. «Хер уснёшь в такой обстановке», - злобно подумал Георгий. И тут же уснул. (с) Zотов