Однажды Георгий приехал в Алаверди - приграничный город в Армении, бывший советский промышленный гигант, где когда-то жили 20 000 богатых жителей, а сейчас осталось 5 000, и не очень небогатых. На въезде его уже привычно мариновали 20 минут, так как у него в паспорте зловещая азербайджанская печать. Георгия спрашивали, что он делал в Азербайджане, что будет делать в Армении, надолго ли, и как ему вообще живётся на белом свете. Георгий со светлым лицом ангела ответствовал, что был туристом, едет как турист, на недельку, а на белом свете ему живётся чрезвычайно хорошо – но, несомненно, в Армении будет ещё лучше. После общения с двумя разными пограничниками Георгия таки впустили, пожелав счастливого пути. Отель он нашёл на удивление легко, и номер был со свежим ремонтом и с горячей водой. Георгий приготовился к торгу, но он не состоялся – любезный и радостный появлению Георгия хозяин сразу сбросил цену. Гостиница располагалась в бывшем здании детсада, ибо тут многие опустевшие здания перешли к другим владельцам. В номере ввиду того, что это горы, царил холод довольно собачий. Кое-как включив две батареи, Георгий уточнил у хозяина, как вызвать такси. Ежу понятно, никакой Яндекс и армянские аналоги тут не работали. Наконец, сыскался водитель, готовый возить за минималку в 1 000 драмов (200 рублей). Георгий пояснил о желании съесть чего-нибудь, иначе ему придётся идти в горы и жестоко ловить там джейранов, а это запрещено законодательством. Хозяин начал обзванивать рестораны. Тут пара красивых монастырей, дом-музей авиаконструктора Микояна, придумавшего МиГ пополам с Гуревичем, и вообще виды Дебедского ущелья, и заведения общепита есть. Но они открываются с апреля, а сейчас можете пощипать травы на скалах. Впрочем, внизу были точки с хоровацем (шашлык) на пару столиков, качество обрисовали как «есть можно». Георгий собрался сдаться шашлычникам, но тут ему нашли ресторан с видом на горы. Водитель отвёз. В ресторане спали официантки. Увидев Георгия, они пришли в восторг. Да, по объёмам Георгия можно судить – он надежда любого ресторана, и съедает всё вокруг. «Хуёво готовят-то небось в этой провинции» - надменно подумал Георгий. Ему принесли салат из овощей, оказавшийся обалденным. Суп из фасоли с грибами тоже не подкачал, а хоровац и только что испечённый лаваш были выше всех похвал. Вдобавок, Георгию налили грамм 250 грушевого самогону, сказав – «Это бесплатно, угощаем». Георгий алчно хлебнул, требовалось согреться. Общий счёт составил в переводе на целковые полторы штуки. Георгий с умилением подумал, что любит прекрасные маленькие городки, но жить там не хочет. Он еле послал водителю сообщение – Интернет работал в ущелье не лучше, чем сейчас в центре Москвы. Потом по темноте они некоторое количество времени искали друг друга, и едва не свалились в пропасть. На раздолбанной распадом СССР «девятке» водитель довёз Георгия до гостиницы. Батареи комнату не прогрели. Георгий закрыл дверь, завалился в кровать и завернулся в одеяло. Зуб на зуб не попадал. Георгий утешал себя мыслью, что он скоро поедет в Гюмри, и будет прожигать там жизнь в компании сисясточек, вина и фруктов. Откуда они возьмутся, он предпочитал не задумываться. В любом городе есть сисясточки, всё организуется. О том, что Гюмри в снегу и льда на тротуарах дофигища, Георгий не знал: Господь с детства уберёг его от излишней мудрости. «Хер уснёшь на таком холоде» - печально подумал Георгий, и сейчас же уснул. Ему снилось, что он дежурный по номеру, и завалил выпуск, что баранину запретили во всём мире, и она исчезла из продажи, что женщин с вторым размером груди стало не найти, а все народы обязали говорить на эстонском. «Как спали?» - спросил утром хозяин. «Не очень, - мрачно сообщил Георгий. – Кошмары снились». Он ничуть не покривил душой. (с) Zотов