Как я потушила пять пожаров и совершила один подвиг. И все за каких-то восемь часов! В четверг мы ходили в посольство: заказывать младшему новый загранпаспорт. Готовились к этому событию заранее: месяц стояли в листе ожидания, неделю печатали бумажки, три дня обсуждали, что наденем для фотографии (все-таки ближайшие десять лет жизни придется летать в этом луке!) Утром семейные боги нам благоволили: мы рано поднялись и умудрились даже вовремя выйти. Но отошли буквально на двадцать метров (на автобусную остановку), как стухла старшая. “Хочу пить”, — заявило десятилетнее только что вышедшее из дома дитятко и топнуло ножкой. Мне прямо как Аиду на фотке тут же хотелось сказать пару ласковых. Но я уговорила себя, что хотя бы не “пИсать”, а это уже прогресс. Автобус ожидался через пять минут, мы успели рыпнуться в магазин, но он был закрыт (ну как бы утро четверга, чего ты, мамаша, хочешь вообще?!) и в кофейню, но там очередь из бегунов и хард-воркеров на час. Пришлось проехать три остановки с помирающим от жажды и стонущим от несправедливости жизни дитем. Купили воду, вышли из магазина на платформу, как здравствуйте-мордаствуйте. Младший не нашел лучшего времени, чтобы содрать корку из носа и обрызгать кровищей ботинки и куртку. Встал и ревет белугой. Я закатываю глаза на затылок, чтобы слезы из них не текли. Вырываю кусочек странички с цифрой шесть (салфеток я не взяла, зато взяла рабочую тетрадку по математике — изучать состав числа шесть, чтобы в посольстве не скучать, ну ай да я!). Через десять станций и одну пересадку мы с постными лицами и окрававленными руками заваливаемся в кофейню, смыть кровь. Младший, в целом, всегда на фотках выходит жертвой домашнего насилия: с перекособоченным в очередной истерике ртом или мокрыми глазами. Но на следующем паспорте у нас новая высота — едва уловимая темненькая корочка запекшейся крови под правой ноздрей. И поди потом докажи, что это не ты его… Вечером мы меняем декорации: в костюме рыцаря штурмуем школьную хеллоуинскую вечеринку в школе. И все-то идет хорошо: сынуля скачет стрикозлом, мать во внезапно дарованной на час зоне комфорта стекает маслицем на лавке для родителей, пока… Дети не обнаруживают шары! Заботливый родкомитет приготовил для всех в подарок шарик, привязанный к пластиковой табличке с именем (ну чтобы не улетел). Угадайте, что? Ну я еще попу не успела назад на скамейку опустить, как шар сына взмывает к трехметровому потолку актового зала, и из разъехавшегося рта сыночки разносится рев банши. Матерь-моя-женщина-где-я-свернула-не-туда?! — думаю я в сердцах, хлопаю дитятку по спинке, помогаю прожить горе. Но вечеринка испорчена. Ни сэндвич с джемом ему больше не мил, ни фокусник, ни друзья. Жизнь — тлен. Что делать: расчехляю костюм супер-героини, двигаю в середину зала башню из 15 сложенных один в один стульев, заправляю юбку в колени и карабкаюсь наверх. Там, как в “Пятом элементе” последняя спичка, тянусь на цыпочках, цепляя ленточку от шарика самым кончиком отросшего ногтя. Такого цирка британская школа, наверное, давно не видела. Но русская женщина ради любимого всегда готова на подвиг! А как прошли ваши каникулы?