— Христосуетесь? — раздался сзади меня голос. — Хе-хе… Древне-христианский обычай исполняете?? Оглянувшись, я увидел хозяина дома Петра Терентьича. Он стоял на пороге, еще не успев снять шапки и глубоких калош. Помолчав немного, снял их, шагнул в комнату и повторил: — Христосуетесь? — Да… — нерешительно подтвердил я, сам себе не веря. — Гм… Христосуюсь. — Так… Дело хорошее. Ну — Христос воскресе! Он подошел ко мне, обнял, и мы расцеловались. — Ну, Христос воскресе. — Воистину, — подтвердил я. — Садитесь, пожалуйста. Где были у заутрени нынче? — Так, знаете… Собственно — нигде. Праздничные хлопоты, разные дела… — У кого разговлялись? — Как… разговлялся? — Ну, свяченый кулич ели. Вероятно, у Халюзиных? — Нет не у Халюзиных. — А у кого же? — Да так… Ни у кого. Дома был. — Ну, что вы говорите! Разве ж можно так — не разговляться. Да мне праздник не в праздник, если я, вернувшись от пасхальной заутрени, не похристосуюсь, да не съем парочку красных яичек, да ветчинки, а прежде всего кулича свяченого, да колбаски с чесночком, да барашка ломтик молоденького, у которого в ротике первая весенняя травка торчит! «Пасхальная метель» А. Аверченко в рубрике #КультурноеГастро