«Ты должна обязательно посмотреть этот фильм. Лучшее, что было на „Маяке“», — сказала мне пару месяц назад Женя Милова. Женя — человек разборчивый, по-хорошему сноб в восприятии реальности. Поэтому сомнений в том, что «Картины дружеских связей» окажутся большим кино, не было. Дебют Сони Райзман и вправду оказался тем самым авторским «маленьким большим кино» в эпоху потрясений. Когда многое нельзя сказать, но можно выразить во взгляде, в паузе, в дурацких бытовых сценках. В итоге получилось душещипательное высказывание о современности, о дружбе, ну и, конечно, о свободе. Бывшие однокурсники театрального вуза встречаются в один зимний вечер. Обычные люди, с обычными бедами, такими же, как у всех. Одна героиня кремирует кота, найденного в театре во время репетиции. Наследие студенческих лет, которое безвозвратно ушло от неё. У другого операция от близорукости — и весь вечер он в тёмных очках, плохо видит, а из глаз катятся слёзы (просто после такой операции всегда куча слёз). Третий герой — в отчаянной бедности, актёрское ремесло не приносит доход. У их подруги — очередные неудачные пробы, где ей говорят: «А у вас лицо всегда такое обиженное?» Есть ещё герой Саши Паля (кстати, прям сильно сдавшего), которому повезло — дали визу. Куда-то, где потеплее. И все пьют пиво в «Игги пабе» в Калашном. Ну прям как мы, как москвичи вокруг. В финале фильма показан хороший ностальгический момент: уже направившись в аэропорт, герой возвращается и отдаёт тёплую куртку подруге. Такое вот «носи пальто и мечтай о чём-нибудь великом». В картине в целом множество реверансов советскому кинонаследию. Тут нам и операторская отсылка — работа камерой как в «Летят журавли», и проходки по Москве, как в «Заставе Ильича», и лирическая сценография «Июньского дождя», германовское шебуршание внутрь, как в «Хрусталёв, машину!», и невыносимость одиночества как «Иване Лапшине»… За это Райзман особое спасибо. Сделано тончайше. Представляю, сколько таких пасхалок я ещё не распознала. Фильм, конечно же, во многом «про тусовку». Вчера во время премьеры это особо чувствовалось — зал то и дело улюлюкал, свистел, аплодировал происходящему на экране. Возможно, в чём-то местечковый, такой наш уютный, внутрисадовый. Элитарный. Но очень в ленте времени значимый. «Глоток свежего воздуха», как сказал Стас Тыркин, презентуя показ. Банально, зато правда.