Трагедия советской бабы Кто бывал в Европах не раз подмечал, что европейские пенсионеры непривычно позитивны и жизнерадостны — полная противоположность нашим хмурым приподъездным бабкам, озлобленным на весь мир. Давайте рассмотрим советского человека. Хомо-советикус — человек с крестьянским сознанием, которого насильно поместили в урбан-индустриальное общество. Для психики нации это был полнейший стресс, но на что не пойдешь ради великой миссии, завещанной нам вождями. Однако ко второй половине XXв. пелена начала спадать и понемногу приходило осознание, что обещанный коммунистический рай превращается в несбыточный мираж. Все это не могло не обойтись без негативных последствий для менталочки. Как итог: массовый алкоголизм 70–80-х. И спивались в первую очередь именно мужики, а все заботы взваливались на хрупкие женские плечи. Вспомните советские фильмы. Словно новогодний подарочек, в жизнь Наденьки из «Иронии судьбы» врывается столичный алкаш с раздутым самомнением, и что делает её возлюбленный? Вместо того чтобы адекватно решить проблему, он уходит и напивается... Георгий Иваныч (он же Гога, он же Гоша, он же Жора) весь фильм корчит из себя образцового патриархального самца. Такой и сумки донесет, и по хозяйству подсобит, и шашлыки пожарит, и выебет как следует, пока дочурка в институте. Мечта, а не мужчина. Но стоит ему столкнуться с первой проблемой, и он тут же уходит в запой. Это же так по-взрослому. Так по-мужски, не правда ли? В итоге женщине приходится брать все в свои руки. Ей бы и хотелось улететь в Гагры с Якиным, да только нет никакого Якина. Да и летать ей некогда. На ней же готовка, уборка, восьмичасовой рабочий день и воспитание оголтелого выводка. А не рожать нельзя. Как это ты не родишь? Ты ведь женщина! И не просто женщина, а матерый гостовский станок, штампующий новых товарисчей для страны советов! Да, судьба нелегкая, а порой даже ироничная, но сдаваться нельзя. Сдашься, и вот ты уже героиня «Странной женщины», о которой с упреком судачат кумушки на кухнях. А посему живет такая баба в режиме бесконечного выгорания и думает, что так надо. Молодости уж нет, красоты и подавно. А впереди развал, ваучеры, бандитизм, сынишку контузило под Гудермесом, местные коммерсы растащили заводик на котором баба четверть века кряду отгорбатила. И хочется взвыть от всего этого экзистенциализма тщетного, да не приучены советские люди на жизнь жаловаться (не говоря уже о психотерапии). Вот и скопилась полувековая злоба на коллективном бабьем бессознательном, покрытом рубцами да незаглаженными обидами. И вот сидит она хмурная на облупившейся лавочке, а мимо проходят молодые беспечные девки, которые живут свою лучшую жизнь, чувствуют полнейшую свободу, занимаются сексом без обязательств, отказываются рожать и не связывают свою жизнь со всякими дефолтными мачо с эмоциональной уязвимостью. И так тошно бабке от всей этой несправедливости. От вида их похабного. От образа их беззаботного. Так и хочется клюкой огреть да что-нибудь гнусное вслед прошипеть. Чтоб хоть немного баланс страданий уравнять.