To be at sixes and sevens Дочитал в дневниках Томми Ласселса до выражения “to be at sixes and sevens with smbdy”. Удивлению моему не было предела, ибо сейчас за выражение six-seven удаляют с урока и вызывают родителей в школу, а тут это пишет англичанин при дворе короля Георга VI в середине XX века. Пошел читать и не мог остановиться, пока не прояснил для себя историю этого идиоматического выражения. Оказалось, что идиома “to be at sixes and sevens” очень древняя, восходящая как минимум к XIV веку. Сегодня она означает «быть в полном замешательстве или беспорядке», а в конструкции “to be at sixes and sevens with somebody” означает «быть с кем-то не в ладах, расходиться во мнениях, находиться в состоянии раздора». Самое интересное, что первоначально выражение выглядело иначе: to set the world on six and seven. По смыслу это примерно означает «поставить всё на карту», «рискнуть всем». Наиболее распространённое этимологическое объяснение связывает выражение с игрой в кости. В средневековой Англии использовались французские названия граней костей: ace, deuce, trey, cater, cinque, sice. Здесь cinque это пять, а sice это шесть. Пять и шесть были высшими значениями на одной кости, и выражение вроде “to set on cinque and sice” связывали с рискованной ставкой. Вероятность того, что при бросании двух игральных костей выпадут числа 5 и 6, очень мала и составляет 1/18 или примерно 5.6%. По одной из версий, со временем непонятные англичанам “cinque and sice” были переосмыслены как более привычные “six and seven”. Смысловая эволюция примерно такая: - ставить всё на риск - действовать необдуманно - привести дела в беспорядок - находиться в беспорядке или неразберихе - быть в разладе друг с другом. К концу XVI века значение «беспорядок, неразбериха» уже устоялось. У Шекспира в пьесе «Ричард II» есть строка: “All is uneven, and every thing is left at six and seven.” Здесь “at six and seven” уже значит приблизительно «всё пошло вкривь и вкось» или «всё оставлено в полном беспорядке». Есть, однако, гораздо более красочная версия происхождения, которая связана с двумя старинными лондонскими гильдиями: гильдией портных (Merchant Taylors’ Company) и гильдией меховщиков (Skinners’ Company). В средневековом Лондоне порядок старшинства гильдий имел большое церемониальное и политическое значение. Гильдии портных и меховщиков спорили о том, кому принадлежит шестое, а кому седьмое место среди ведущих лондонских компаний. Конфликт был настолько серьёзным, что в 1484 г. лорд-мэр Лондона сэр Роберт Биллсдон постановил: компании будут ежегодно меняться местами (одна занимает шестое место, другая седьмое, а на следующий год наоборот). Эта традиция сохранилась. Отсюда возникает почти идеальная интерпретация: “the Skinners and the Merchant Taylors were at sixes and sevens”. Гильдии буквально спорили, кто будет sixth, а кто seventh. Все бы хорошо, но эта история почти наверняка не является первоначальным источником идиомы. Средневековый английский поэт Джеффри Чосер использовал six and seven в поэме “Троил и Крессида” примерно за сто лет до решения спора гильдий в 1484 году. Поэтому гильдии могли сыграть роль в популяризации или переосмыслении уже существовавшего выражения, но едва ли с них началась история идиомы. Исследователи обычно относят рассказ о гильдиях к красивой народной этимологии. Сегодня важно различать два употребления: 1) The office is at sixes and sevens. «В офисе полная неразбериха». 2) John Doe is at sixes and sevens with his brother. «Джон Доу не в ладах со своим братом». Современный мем к исторической идиоматике отношения не имеет вообще, а жаль; он мог бы быть чуть менее абсурдным. На иллюстрации картинка, с которой по легенде началась история этой идиомы.