Дмитрий Ренанский. Чистая перемена. Тексты 2008-2025. Вчера сходила на презентацию книги. Дмитрий Ренанский просто говорил с композитором Антоном Светличным. В зале сидели журналисты, музыканты, друзья Мити, но это люди, которые создавали (и создают) культурных ландшафт и которые вместе с автором могут проследить все изменения. Эта книга – еще один архив того, что было, что практически полностью исчезло. И, читая ее (а я прочитала залпом вчера), наглядно еще раз понимаешь, что трансформация не была органической, это остановка, обрыв. Понятно, что все не может исчезнуть. Вот говорили, что композиторы сегодня выясняют свои взаимоотношения с большой симфонической традицией, чему способствуют заказы крупной формы институциями, отдельными дирижерами, Союзом композиторов России, а это любопытно с точки зрения витка развития музыки. Говорили о том, что радикальный жест, который и есть развитие того или иного вида искусства, все же где-то есть, но мы его не видим, он точно есть, просто спрятался. Говорили мельком, что все же не остановилось развитие, но анализировать будем лет через 20. И мы ждем новый яркий виток, очень ждем. Но все же… Первая статья в книге 2008 года – «Валерий Гергиев отодвинул Билла Виолу на второй план «Тристан и Изольда» в Мариинке-3», начинается словами: «Валерий Гергиев уже давно мечтал показать в Санкт-Петербурге «Тристана и Изольду» Билла Виолы. Год назад он привозил ее на свой фестиваль в Роттердаме, теперь очередь дошла и до «Звезд белых ночей». Ожидания оправдались: «Тристан» стал центральным событием нынешнего мариинского форума и самым серьезным из случавшегося здесь в последние годы. Правда, фурор произвел не столько Виола, сколько Гергиев - музыкальная сторона проекта решительно отодвинула импортные видеофрески на второй план». И это звучит как описание событий с другой планеты. Много в книге о сути времени – времени в музыке, времени в театральных постановках, времени как контексте, формулирующем то или иное высказывание. А еще много о большом стиле больших художников и о тех мирах, которые большие художники создают всегда и непрерывно, потому что иначе они не мыслят: «Как и положено всякому большому режиссеру, Могучий в «Трех толстяках» создает не стиль, но мир, собственную фантастическую вселенную, затерянную где-то между сном художника и явью», - из статьи «Отречемся от старого ритма «Три толстяка» Андрея Могучего в БДТ» 2018 года. И невозможно не думать сейчас, не сравнивать: «Эпоху позднего брежневского застоя ЛД (Леонид Десятников), как и многие авторы его поколения, может вспоминать не без ностальгии: в промежутках между редкими оформительскими халтурами они были предоставлены сами себе двадцать четыре часа в сутки, царившее же вокруг безвременье - «мы жили в пансионате, отключенном от реальности» (Глеб Павловский) - само собой подталкивало искусство к метафизическим поискам и мыслям о вечном», - из статьи «Место действия — время. К 60-летию Леонида Десятникова» 2015 года. Архив, ретроспектива того, что было. И это грустно. Но можно не грустить, конечно, потому что подобные книги вполне себе становятся учебниками современного искусства за определенный период. Митя, спасибо.