Музей в Чегдомыне на БАМе или в Тынде, в поселке Оссора на Камчатке или в Биробиджане — абсолютно равнозначные по ценности для национальной памяти и национальной культуры. Я уже и не помню, когда в России началась децентрализация культуры на государственном уровне. Это случилось давно. Основными принципами, конечно, во всем этом были доступность культуры в самых отдаленных точках и попытка пересобрать само понятие целостности культуры России, и далее понимание той же самой целостности всей страны. И музеи тут стали флагманами, как и дома культуры, как и другие культурные учреждения, на самом деле. Но музеи хранители памяти, они же научные учреждения, поэтому их роль была, есть и будет особенной и, возможно, главной. Сегодня ни у кого нет сомнений, что мир и мы изменились, продолжаем меняться. И на самом деле эта децентрализация теперь имеет новые оттенки и точно весомое значение. Децентрализация как исходная точка сборки, децентрализация как взгляды на страну из разных уголков России, и они, эти взгляды должны быть равнозначными. И тут опять же на сцене музеи, в первую очередь краеведческие, которые давно уже больше, чем фиксирующие историю точки, это давно уже ровно те музеи, которые в своем непрерывном изучении прошлого и настоящего, предлагают взгляды из и в будущее. Об этом большое интервью директора Музея-заповедника истории Дальнего Востока Виктора Шалая. Привожу цитаты: «Краеведческий музей — это так или иначе слепок региона, его портрет через сохраненные имена, даты, биографии, события. Эти артефакты, попадая в руки грамотного человека, начинают звучать. При этом можно исполнять разные мелодии. Города, в которых мы живем, завтра будут не такими, как вчера, они меняются так же, как меняемся мы, трансформируются наши взгляды, общественный контекст и социально-политические системы. Все всегда находится в движении. И музей — активный участник этого процесса. У него так настроена оптика: он должен запечатлевать изменения, отражать их в своих коллекциях и тем самым формировать атмосферу города, позволяя ей быть такой, какая она есть. …. У нас постколониальное мышление, в отличие от многих музеев на западе России. Они зачастую имперцы, трактуют картину мира от себя и дальше: вот есть они и все остальное. Такой взгляд — это тоже портрет нашей страны, ее исторической реальности. Но как единственно возможный он уже устарел лет на 50. …. Музей в Чегдомыне на БАМе или в Тынде, в поселке Оссора на Камчатке или в Биробиджане — абсолютно равнозначные по ценности для национальной памяти и национальной культуры, для образа будущего нашей страны с главными музейными хранилищами. Конечно, можно задавить масштабами коллекций, авторами, именами тех, кто это собирал. Но это слабоватый ход, честно говоря. Гораздо интереснее собирать пазл из самых мелких деталей. Да, столичные институции обладают большими финансовыми ресурсами, оснащенностью, но это дело поправимое. Я за то, чтобы каждый музей рассуждал так, как Андрей Платонов, который говорил, что без меня мир неполный. Узнавать себя в новом изводе, в новой географии, в новой национальной палитре — это самое интересное в нашей музейной работе». ⭐️Интервью целиком Культурные люди в MAX