Греция как пространство десекуляризации (1) Когда я пытаюсь рассуждать об античности, я постоянно наталкиваюсь на стену образов греческого мира, оттеняющий феномен в его динамике. Это верный признак того, что между мной и предметом лежит меланхолическая изнанка. Она, очевидно, носит ностальгический характер. Эта специфическая ностальгия по началу истории особенно остро проявляется в одном тексте Эрнеста Ренана «Молитве на Акрополе». Вот ссылка на французский оригинал. Лирический герой Эрнеста Ренана, явно автобиографического генезиса, с юности задаётся вопросами об организации собственной духовной жизни и постепенно утрачивает веру в христианское чудо. Однако, утрата не оставляет его в объятиях нигилистической пустоты, но лишь распаляет потребность. И вот на место прежнего христианского чуда встаёт другое, акропольское. Ренан разворачивает противопоставление двух порядков. Греческое чудо обладает у него превосходными эстетическими чертами. Это первозданная и потому истинная красота до исторических различий. Такая вот не коррумпированная абсолютная честность формы. Скрытые части здания Акрополя отделаны так же тщательно, как видимые. Разум, ставший камнем духовный идеал, кристаллизованный в пентелийском мраморе. Восторг Ренана не экстатический, то есть дереализацию не производит: сама ясность сама становится источником восторга. Происходит благодаря этому странное возвратное движение, и греческое чудо чудо запускает другое. Утрачивая Христа, Ренан ищет новое священное пространство. Акрополь становится местом, где секулярный европеец XIX века снова встречается с абсолютом. Встреча происходит через созерцание совершенства, которое совершается через узнавание идеала. В этом заключается основная проблема и отличительная черта. Разочаровавшись в христианстве, Ренан не разочаровывается в искании чудесного. Но меняет его источник. Она становится пространством возможной десекуляризации, то есть возвратного обретения сверхъестественного. Современный человек, уже прошедший через критику и сомнение христианства, снова может пережить по Ренану новую встречу с абсолютным, но уже говорит на языке эстетической меры. Происходит своеобразная абсолютная формализация эстетики, набор исторических артефактов обретает трансисторическое значение. Думаю, это важная отправная точка разговора об античности, которую важно зафиксировать. Сам я отношусь к этому довольно критически, но об этом в следующем посте.