Парижский мальчик

А что случилось, это ормузские последствия?

Третья по теме обложка Libé: «Противостояние с Боллоре. Канны, нервы на пределе: …киноиндустрия, находящаяся в сильном волнении, колеблется между сопротивлением и осторожностью». Вчера замглавреда Амдам Мостафави в письме-рассылке назвала ответ главы Canal+ Саада на письмо-600 «попыткой запугивания», из-за которой «на Круазетт ощущается волна паники». Напомню: 600 деятелей киноиндустрии призвали «Выключить Боллоре», то есть не дать консервативному миллиардеру полностью купить третью по размеру во Франции сеть кинотеатров UGC из-за опасений влияния крайне правых на сферу творчества. В ответ глава Каналь+ объявил, что больше не хочет работать с теми, кто его считает крипто-фашистом, то есть подписантами. В ответ на ответ возникли обвинения в попрании свободы слова. Как выразилась мадам Мостафави: «под угрозой наше культурное воображение».

Книга Тардифа — пятая в топе книжных продаж на Амазоне среди новинок. О ней, по данным журнала Le Point, уже несколько дней «говорит вся пресса — и политическая, и светская». Рецензент отмечает, что книга описывает влияние Брижит Макрон на президента, якобы первая леди «единственный человек, кто способен изменить его мнение», более того, от ее настроения зависит успех президентского мандата. Его вывод: «книга с акцентом на любви президента к жене может частично деполитизировать оценку целого десятилетия власти Макрона… когда политика возвращают к его частной жизни, его ошибки как бы смягчаются, а уязвимости становятся понятнее.. эта нормализация и может быть главным эффектом книги, независимо от намерений автора.. книга не столько разоблачает или защищает, сколько переформатирует образ власти через интимность, и это может работать одновременно и в пользу, и против политического имидж».

16% французов использовали ИИ, чтоб определиться за кого голосовать во время последних муниципальных выборов, следует из опроса Terra Nova (центр считается близким к макронистам). От 40 до 50% из них при помощи чат-бота укрепились в своем изначальном выборе, от 30 до 40% изменили свое решение, 20-30% при помощи ИИ смогли выбрать кандидата.

faire un don💫€ Нравится канал? Поддержите автора донатом! Это поможет развитию🕺

Стань меценатом✨₽ Нравится канал? 👨‍💻

Ситуация на Елисейских

Бретонская пресса вчера и сегодня. hier — Блан-Саблон: трагедия на пляже Ле Конке (там мощная волна смыла с побережья занимавшихся спортом пенсионеров) — Совместный банковский счет: часто полезно, иногда рискованно aujourd’hui — Бретонские фестивали: В сопротивлении частным гигантам — Летняя подработка: Какие варианты с жильем?

«Репрессальное воскресенье» — «ответная» обложка Либерасьон о заявлении Саада. Принадлежащая консервативному медиамагнату Винсену Болоре группа Canal+ является главным финансистом французского кино. В этом году она должна инвестировать в кинематограф 160 млн евро, в следующем — 170 млн. Пресса отмечает, что до 2025 эти вложения достигали 220 млн в год. В замен группа получает право продавать фильмы на своих стримингах уже через 6 месяцев после их премьеры в кинотеатрах. После выступления 600 представителей киноиндустрии против «растущего влияния крайнеправых на профессию», агентство AFP опросила других ее представителей и «многие из них затрудняются увидеть идеологический сдвиг в политике Canal+, хотя и обеспокоены общим сокращением финансирования».

Президент группы Canal+ ответил подписантам письма-600: «Я больше не буду работать, я не желаю больше, чтоб Canal работал с людьми, подписавшими эту петицию… Я не хочу работать с людьми, которые считают меня крипто-фашистом. Извините, это для меня предел», — заявил во время бранча продюсеров на ККФ-79 Максим Саада, отметив, что воспринял опубликованную в Libé петицию против владельца группы Винсена Болоре, как «несправедливость по отношению к командам группы Canal, которые стараются защищать независимость Canal+ и все его разнообразие».

Свежее брестское граффити на заборе военно-морской базы: «Трансформирую свои слезы»

+5

Тут в арт-центре Шлюз (полное название: Центр современного искусства национального значения Passerelle) выставка об истории местного граффити за 1984-2004 — по словам кураторов, «раскрывает важнейшую роль Бреста в истории уличного искусства Франции». Начинается с коллекции аэрозоля и фотографий политических лозунгов на улицах города (за полвека мало что изменилось): «Рабочие французы, иммигранты, все против начальника», «Палестина победит», «Никсон вали домой», «Нет германо-американской Европе», «Помпоны [сторонники Помпиду] = эсэсовцы», «Укрытие сегодня, бомбы завтра», «Смерть буржуазии», «Ле Пен - вон».

Бретонский Брест встречает украинской мовой

На fip сегодняшним хмурым утром (снова) ростовское Utro, а перед ним был Холод минского Super Besse

Ошибочка вышла, это не Картье, а с огромной долей вероятности реверсивные Жагеры — «швейцарская классика люкса» Jaeger-LeCoultre

Le Monde: «Двух полнометражных фильмов "Теснота" (2017) и "Дылда" (2019) — оба были в Каннах в секции Особый взгляд — оказалось достаточно, чтобы утвердить Кантемира Балагова как одну из главных надежд российского кино. Затем Кантемир Балагов начал писать историю об отце и сыне, вновь происходящую в Нальчике, но вторжение в Украину в 2022 полностью изменило ситуацию. Режиссер уехал в Лос-Анджелес, публично осудив действия Владимира Путина. Четыре года спустя он возвращается на открытие Двухнедельника режиссеров с Butterfly Jam — третьим полнометражным фильмом, профинансированным европейскими капиталами: интерьерные сцены были сняты во Франции, а натурные в США. Оказавшись режиссером в изгнании, Балагов адаптировал первоначальный сценарий под черкесскую общину Нью-Джерси — кавказское меньшинство, эмигрировавшее в Америку… Butterfly Jam полностью встроен в процесс деконструкции кодов маскулинности: Балагов стремится возвысить нежность и неловкость в противовес идеям контроля и силы… Насилие присутствует с самого начала фильма как скрытая, постоянно нависающая угроза, но прорывается внезапно. И хотя Butterfly Jam тщательно избегает прямых разговоров о политике, игнорируя и Америку Трампа, и Россию Путина, это исследование безумия людей, отказывающихся показать свою слабость, очевидно открывает пространство для других, мрачных интерпретаций... При помощи поэтических образов и элементов магического реализма, символом которого становится, в частности, появление пеликана, Butterfly Jam пытается увести и зрителя, и своих персонажей подальше от канонов трагедии. Фильм приводит их в пространство, где открытая уязвимость становится условием мира, а отказ и поражение не уничтожают надежду».

Les Inrockuptibles: «Поначалу перед нами разворачивается довольно заурядный "программный" фильм, словно приготовленный по старому рецепту стандартизированного авторского кино "по-американски": основа из бедной дисфункциональной семьи из Нью-Джерси, принадлежащей к черкесской культуре, щепотка греко-римской борьбы, и все это погружено в визуальный стиль с преобладанием розовых оттенков… Долоризм (тяга к страданию), который мы испытывали в предыдущих фильмах режиссера, здесь возвращается с новой силой в бессмысленной и ужасной сцене изнасилования/убийства между двумя братьями. После этого фильм резко переключается на большую тему: внутримужское насилие. Однако, вместо ее исследования, фильм скорее демонстрирует свое тошнотворное воображение, связывая анальное изнасилование для мужчины со смертью, — немыслимое, которое многое говорит о степени "деконструкции" автора и о том, насколько прямолинейно он действует. И все это, чтоб к финалу переключиться в регистр комедии, почти фарса, с камео Моники Беллуччи в роли хозяйки киоска с мороженым. Еще один искусственный прием в фильме и творчестве, которое все больше и больше походит на чистое позерство».

У «рокеров» забавная игра слов: во французском confiture это джем, варенье, а déconfiture — провал

Slate: «Черкесский режиссер создает вариацию на хорошо известную модель фильмов о судьбе мигрантов, недавно обосновавшихся в Америке, но на материале собственной общины… Хотя появление чернокожей девушки-подростка, тоже занимающейся борьбой, выглядит довольно искусственным, описание черкесского микрокосма вскоре оказывается ближе к притче, чем к хронике... То, о чем на самом деле рассказывает Кантемир Балагов, помимо сюжетных трюков, это то, что миграция сводит людей с ума... Сценарий предлагает довольно консенсусное объяснение: архаичность кодов и неустранимый мачизм… Режиссер все же позволяет проявиться некоторой нежности к этим безнадежно неприспособленным людям первого поколения — и это лучшее в фильме, который пытается играть сразу на слишком многих полях и тем самым немного растрачивает очевидный талант своего автора». Critikat: «Хотя отдельные сцены смонтированы очень тонко, общая конструкция сюжета остается слишком прозрачной для той двусмысленности, к которой стремится фильм. По сути это история семейного проклятия, где и любовь, и ненависть передаются по цепочке, как заражение. Прекрасная идея, однако фильм как будто скрывает ее за последним неожиданным смещением (не будем раскрывать подробности), которое, несмотря на всю свою странность, парадоксальным образом лишь укрепляет прямолинейность повествования. Это типичное противоречие фестивального кино: стремление к сложности сталкивается с необходимостью все же достаточно ясно обозначить намерения фильма, чтобы зритель их не упустил».

Почитал, что пишет французская пресса о новом фильме Балагова, которым открывался Двухнедельник режиссеров 79-го ККФ. Рассказ последует, но прежде мнение паримальчика: успех. И согласующийся образ Кантемира: на ногах кроссовки Gucci, на плечах футболка Enfants Riches Déprimés, на руках классика часов Cartier и новомодный фитнес-трекер Whoop. Дальше будут спойлеры