Парижский мальчик

Первым тревогу забил молодой историк ДД. Он узнал о событии из библиотечной рассылки. Его, как стало известно Парижскому мальчику, напугала лотерея тем, что она приведет к разрозненности собрания: «Лично мне для моих исследований необходимо Полное собрание сочинений Ленина в печатной версии», — объявил ДД, выразив готовность забрать все 55 томов, раз библиотека «больше не в состоянии» сохранять их целостность. Историка поддержал ряд других абонентов. Одни выражали «браво» историку и «удивление» решению библиотеки. Другим списание фонда (прополка / désherbage) «напомнило аутодафе 1930х годов в Германии» и показало «недостаток понимания истории» у руководства библиотеки. Третьи предложили, вместо того чтобы «разрушать целостность коллекции», передать ее Национальной библиотеке Франсуа Миттерана либо любой университетской библиотеке в Париже или провинции. Четвертые подчеркивали, что молодой историк «буквально акробатически прибывший из Москвы» как никто другой достоин получить ПСС. Руководству пришлось отвечать: Русская библиотека Тургенева в Париже — существующая в форме ассоциации, субсидируемая городом Парижем и с полуторавековой историей — находится в затруднительном положении: хронически не хватает места и абонентов (45 тысяч книг хранятся в помещениях на 20 тысяч). Списание Ленина не имеет «никакого политического характера», а обусловлено следующим: миссия библиотеки в «сохранении эмигрантики и предоставлении читателям современной литературы»; 55 томов не запрашивались в течение нескольких лет, а то и десятилетий, но занимают много места; они есть в свободном доступе в других парижских библиотеках и доступны для всех онлайн; выживание библиотеки зависит от числа читателей, оформляющих абонемент. Другой член библиотечной ассоциации предложил тем, кто взволновался, задаться вопросами: когда в последний раз были в Тургеневке в качестве читателя и делали в ее адрес пожертвование, и просили ли когда-либо произведение Ленина из фонда? Он постарался ответить всем, подчеркнув в итоге недопустимость сравнения лотереи с «нацистскими аутодафе, действиями путинистов, трампистов или националистов». Но остановить дискуссию не удалось, слово «лотерея» в ней в какой-то момент заменилась на «аукцион». Для ДД «каждый том» ПСС «представляет собой сокровище», так же, как, по его оценке, и для «историков Российской империи, революции 1917 года, СССР», для «кругов русскоязычной эмиграции Парижа и Европы», а кроме того для историографии самой библиотеки, ведь «тома могут содержать весьма интересные читательские формуляры». Если же Тургеневка предпочтет «реализацию в форме покупки», то он просит «указать разумную фиксированную цену», чтоб организовать сбор средств на приобретение собрания. «Никто из этих участников, так охотно предлагающих решения, не возмущался, когда Украина проводила полезную операцию по сносу его памятников по всей стране, тогда как Россия, напротив, восстанавливала своих клонов Дзержинского и Сталина», — подключился к дискуссии француз-социолог из Парижского университета. «И потом, какие еще аукционы?», — недоумевал он, экспертно оценив: «Ни один букинист Латинского квартала не выкупит собрание дороже 5 сантимов за том — едва ли стоимость чашки кофе на террасе — в то время как итоговая цена составляет миллионы погибших и миллионы восторженных, которых породила его "работа" по всему миру». Развязка в среду.