Рано или поздно любой спектакль уходит в архив, а воспоминания о нём растворяются в годах. Но что же остаётся в вечной истории театра? Даже через сто лет архивы будут хранить те пьесы и инсценировки, режиссёрские заметки, донесения цензоров (если говорить былых эпохах) и рецензии, которые помогут исследователям мысленно воссоздать хотя бы сам каркас действия, понять, как именно постановка вписывалась в исторический и культурный контекст эпохи. Костюмы — или их эскизы, — фото, видео-, аудиозаписи, макеты декораций, афиши, программки — всё это детали, «аксессуары», которые стабилизируют восприятие. Но театры оставляют после себя не только музеи с материальным наследием. Куда более важным становится то, что нельзя потрогать руками или увидеть на выставочной витрине. Методы режиссуры и актёрской игры передаются от мастера к ученику и продолжают работать вне конкретных сцен, постановок и стран в целом. Мы ориентируемся на систему Станиславского — хотя сами не были непосредственно его учениками. Говорим о гении Всеволода Мейерхольда — и реконструируем его работы по массиву его рабочих архивов. О том, что ещё становится частью истории, когда спектакль уходит из репертуара, поговорим с преподавателями нашего нового мастер-курса «Архитектура театрального проекта».