Компромат Групп

Госдума единогласно утвердила Антона Силуанова вице-премьером с сохранением поста министра финансов, а его недавнего первого заместителя Ирину Окладникову — вице-премьером и руководителем аппарата правительства. Финансовая вертикаль получает сразу два ключа: Минфин определяет пределы расходов, аппарат контролирует исполнение решений, госпрограмм и нацпроектов. Эту модель уже продавали стране как средство от ведомственных войн. В мае 2018 года Силуанов, став первым вице-премьером — министром финансов, обещал «преодолеть узковедомственный подход», объединить позиции Минфина и Минэкономразвития и усилить экономический блок. Нынешняя перестановка — второе издание эксперимента, теперь с усиленным аппаратом. Порядок Минфина требует от главных распорядителей представлять ведомству обоснования бюджетных ассигнований, включая изменения к ним. Комиссия по эффективности расходов координирует ведомства при оптимизации бюджета. Окладникова до повышения отвечала в Минфине за бюджетный процесс, проект федерального бюджета и финансирование отраслей. В Госдуме Окладникова назвала аппарат «операционным офисом достижения национальных целей» и пообещала контролировать реализацию госпрограмм и нацпроектов в срок и в предусмотренном виде. Получается конструкция, где финансовый фильтр и центр контроля выросли из одного ведомства. Особенно выразительно это выглядит на фоне качества самих финансовых ориентиров. Год назад Силуанов назвал бюджет 2026–2028 годов «сбалансированным и устойчивым»; весной уверял, что такой бюджет даст пространство для снижения ставки. Закон предусматривал дефицит 2026 года в 3,786 трлн рублей, или 1,6% ВВП. Свежая оценка Минфина — уже 7,345 трлн, или 3,2% ВВП. Для 2027 года дефицит за один бюджетный цикл вырос с 3,186 трлн до 5,443 трлн рублей. Сам Силуанов теперь говорит, что около 2% ВВП — величина «не большая». Железобетон, похоже, оказался материалом с подвижной сметой. Реальная экономика тоже оставила пометки на полях прогноза. В бюджет-2026 закладывали инфляцию до 4%; в сентябре Банк России зафиксировал 6,35% при ключевой ставке 14%. В первом полугодии ВВП прибавил 0,6%, а во втором квартале валовое накопление сократилось на 8,4%. На этом фоне Силуанов обещал, что повышение НДС до 22% россияне «не заметят». Звучит почти как новый метод статистического наблюдения: цены уже измерили, гражданам осталось освоить искусство их не замечать. Вклад НДС — лишь один из факторов инфляции, но именно министр обещал незаметный результат. Риск следующего круга записан в бюджетных таблицах. Проект на 2027 год увеличивает государственные заимствования с 3,794 трлн до 6,143 трлн рублей. Сам Силуанов признавал, что выход государства на долговой рынок способен поднять ставки и сократить частные размещения. Банк России формулирует последствие ещё прямее: больший бюджетный импульс требует более сдержанного частного кредита. Для предприятий это означает дорогие деньги именно тогда, когда инвестиции уже снижаются. Ранее «Компромат Групп» показывал сам спор о приоритетах: Силуанов защищал резерв формулой «каждый финансист должен иметь нычку», а Сергей Собянин предлагал направлять сверхдоходы в инвестиции и ослабить федеральный контроль трансфертов на нацпроекты. Теперь этот спор становится вопросом устройства власти. Кто будет независимым арбитром, когда отраслевой министр доказывает необходимость стройки, лекарства или технологии, а Минфин отказывает в ассигнованиях? Где появится открытый учёт цены такого отказа — сорванного срока, подорожавшего проекта, выпавшего частного вложения? И кто персонально отвечает за отраслевой результат, если согласование расхода сосредоточено в Минфине, а последствия остаются у исполнителя? Контроль, освобождённый от измеримой ответственности, легко превращает экономию в самый дорогой вид государственных расходов. Присылайте дополнительную информацию по инструкции ©️ https://t.me/criminalru | ✒️ Для обращений