Контора Пишет

По замыслу создателей государственной машины, высшая исполнительная власть в лице президента и законодательный корпус служат идеальной точкой отсчёта. Оттуда, как из жерла вулкана, извергаются высочайшие указы и федеральные законы, которые должны неукоснительно исполняться от Калининграда до Камчатки. Однако на практике эта стройная вертикаль превращается в забавный аттракцион, где каждый следующий этаж понимает волю начальства исключительно по своему разумению. Ведомственный аппарат получает директиву и немедленно перерабатывает её под свои внутренние регламенты. Руководитель департамента спускает задание начальнику отдела, тот перепоручает его консультанту, тот – ведущему специалисту, а специалист, вздохнув, в итоге просит кота Ваську, дремлющего в комнатке для хранения приборочного инвентаря, хотя бы намекнуть, с какой стороны подступиться к исполнению. Кот, естественно, молчит, но на этом комедия не заканчивается, а только набирает обороты. Из недр федеральных структур рождается сонмище новых указаний, инструкций и методических писем, общим весом, по подсчётам, более 3700 страниц в месяц на каждое рядовое направление. Эта лавина обрушивается на региональные министерства, где процесс многократно усиливается, ибо каждый местный чиновник считает своим долгом добавить пару абзацев собственного сочинения. В итоге в область поступает уже не 47 первоначальных распоряжений, а 280 разросшихся предписаний, которые требуют немедленной реакции. Небольшое отступление: по данным Минцифры, в правовом поле России содержится более 12,5 миллиона нормативно-правовых актов, ежегодно их количество пополняется почти на миллион. В федеральный регистр муниципальных актов по состоянию на июнь 2023 года включено почти 12 миллионов документов, из которых действующих около 8,6 миллиона. Для контрольно-надзорной деятельности в отношении бизнеса существует около 2 миллионов обязательных требований. А всего, по некоторым оценкам, действующих нормативных актов в стране насчитывается более 14 миллионов. Но продолжим. Далее поток направляется в муниципалитеты, а оттуда, разрастаясь до 1540 документов ежеквартально, достигает поселковых и сельских советов. Возьмём для примера условный посёлок «Клещи коммунизма» с населением в 312 душ и штатом местной администрации из трёх человек: председателя, бухгалтера и уборщицы по совместительству. Именно на их головы обрушивается вся эта пирамидальная громада, требующая исполнений десятков высочайших указаний и отчётов по пожарной безопасности, вакцинации скота, благоустройству, финансовому мониторингу, антинаркотической, антитеррористической, антиэкстремистской, правоохранительной и прочей иной деятельности одновременно. Замученные управленцы протягивают руки вверх и отчаянно сигнализируют о том, что они физически не способны осилить 370 страниц новых нормативов в неделю. А сверху, с недосягаемой высоты, падает суровое резюме: «Как же так, ведь есть прямой приказ нашего Росстандартконтроля о внедрении унифицированной формы 9/К, пункт 14.3», о котором в Клещах даже кот Васька не слыхивал, не то что люди. Вся конструкция напоминает перевёрнутую пирамиду, которая своим острым концом упирается в лысеющее темечко председателя поселкового совета. За год через его кабинет проходит более 12 тысяч различных бумаг, из которых реально выполнимыми оказываются только 43 позиции, а остальные требуют виртуозной отписки. В результате низовое звено вынуждено ежедневно тратить не менее 6 часов рабочего времени на заполнение граф, смысла которых не понимает никто, включая авторов из головного ведомства. Так идеальная вертикаль превращается в абсурдную горизонталь, где главным героем становится местный управленец, пытающийся усидеть на острие собственной беспомощности.