Контора Пишет

Последние годы в экономической политике России всё отчетливее просматриваются черты модели, которую долгое время ассоциировали исключительно с Китаем. Речь идёт не о прямом копировании, но о заимствовании базовых принципов: усиление роли государства в планировании, масштабное импортозамещение через государственные закупки и создание мощного государственного сектора как драйвера роста. Эта тенденция стала особенно заметна после 2022 года, когда внешнее давление подтолкнуло Москву к поиску новых ориентиров, и Пекин оказался самым очевидным примером успешной адаптации экономики к изоляционным условиям. Масштабы экономик двух стран несопоставимы. В 2025 году валовой внутренний продукт Китая превысил 20 триллионов долларов, тогда как ВВП России составил 2,5 триллиона. При этом российская экономика в 2025 году выросла лишь на 1 процент после подъёма на 4,9 процента в 2024 году. Промышленное производство увеличилось на 1,3 процента, при этом обрабатывающая промышленность показала рост в 3,9 процента. Для сравнения: экономика Китая за 40 лет реформ выросла в 50 раз, а на текущую пятилетку там заложен среднегодовой рост в 5 процентов. Россия же, напротив, замедляется, и это замедление в официальных заявлениях называют ожидаемым и даже рукотворным, связанным с борьбой с инфляцией. Главное сходство двух моделей - высокая доля государства в экономике. По оценкам РАНХиГС, вклад государственного сектора и госкомпаний в ВВП России составляет более 56 процентов. В Китае этот показатель держится на уровне около 40 процентов. Однако при внешнем сходстве есть важное различие: в Китае негосударственный сектор занимает более 60 процентов экономики и обеспечивает почти 80 процентов занятости. Российская же экономика остаётся гораздо более завязанной на крупные государственные корпорации, которые не всегда демонстрируют высокую эффективность. Импортозамещение стало главным полем, где российская политика сближается с китайской. Доля китайского оборудования в российском импорте выросла в четыре раза и превысила 43 процента. В 2024 году импорт промышленного оборудования из Китая составил 5,8 миллиарда долларов, что на 35 процентов больше, чем в 2023-м. Государство вкладывает огромные средства: Минпромторг запустил программу импортозамещения с финансированием свыше 240 миллиардов рублей, а через Фонд развития промышленности в 2024 году предприятия получили 104 миллиарда льготных кредитов. Но, в отличие от Китая, где частная инициатива и конкуренция стали двигателями технологического рывка, в России более 60 процентов компаний сомневаются в стабильности импортозамещённых решений, а кадровый дефицит в обрабатывающей промышленности достигает 2 миллионов человек. Инвестиционное сотрудничество двух стран также выходит на новый уровень. Накопленные китайские инвестиции в российскую экономику достигли 17,5 миллиарда долларов по состоянию на первую половину 2025 года. Россия и Китай готовят к запуску более 80 совместных инвестиционных проектов общей стоимостью около 200 миллиардов долларов. При этом китайские компании в России официально зарегистрировали 13 тысяч фирм, что значительно превышает число западных компаний, продолжающих работу на российском рынке. Такая глубокая интеграция неизбежно ведёт к тому, что российская экономика всё больше ориентируется на китайские стандарты, технологии и логистические цепочки. В основе китайской модели лежит общегосударственное планирование, при котором крупные проекты финансируются государством, а частный капитал действует в заданных рамках. Россия в последние годы также усиливает планирование, создавая долгосрочные государственные программы и увеличивая расходы на науку и образование. Однако китайская система предполагает активность частного сектора как источника внутреннего спроса и рабочих мест. В России же усиление государственного контроля сопровождается сокращением экономической свободы для малого и среднего бизнеса, что напрямую отражается на повседневной жизни граждан: растёт зависимость от государственных решений, сужаются возможности для частной инициативы, а рынок труда становится менее гибким.