20 июля 2026 года йеменские хуситы, контролирующие территорию вдоль Баб-эль-Мандебского пролива, объявили о введении полной морской блокады Саудовской Аравии. Это заявление стало продолжением политики группировки, которая ранее запретила проход израильских судов через Красное море. Хотя хуситы не уточнили детали блокады, их возможность перекрыть двадцатимильный пролив ставит под угрозу экспорт саудовской нефти, который составляет от четырех до пяти миллионов баррелей в сутки через трубопроводную сеть к портам Красного моря. Особая значимость Красного моря заключается в его уязвимости. Разделяя северо-восточную Африку и Аравийский полуостров, оно является одной из важнейших артерий мировой торговли. Ежегодно через этот водный путь, соединяющий Суэцкий канал на севере и Баб-эль-Мандебский пролив на юге, проходит от 12 до 15 процентов морских торговых перевозок стоимостью более триллиона долларов. По данным Управления энергетической информации США, в первой половине 2025 года через Суэцкий канал и Суэцко-Средиземноморский трубопровод транспортировалось около 4,9 миллиона баррелей сырой нефти и нефтепродуктов в сутки, а через Баб-эль-Мандебский пролив - 4,2 миллиона баррелей. Совокупно эти маршруты обеспечивали примерно 6 процентов всей морской торговли нефтью, тогда как через Ормузский пролив в тот же период проходило почти 21 миллион баррелей в день. Ситуация в Красном море напрямую связана с более широким противостоянием вокруг Ормузского пролива, где США и Иран уже ввели взаимные ограничения на судоходство. По данным Совета по международным отношениям, в случае одновременного и продолжительного нарушения работы обоих проливов под угрозой окажется около 24 процентов мировых поставок нефти. Ответные меры Ирана уже привели к потерям почти 5 миллиардов долларов от продажи нефти из-за американской морской блокады, что побуждает Тегеран использовать хуситов для давления на другие ключевые маршруты. Предыдущие атаки хуситов во время конфликта Израиля и Хамас уже продемонстрировали возможные последствия: тогда нефтяные перевозки через Баб-эль-Мандеб упали более чем вдвое - с 9,3 миллиона баррелей в сутки в 2023 году до 4,1 миллиона в 2024 году. Помимо энергетических рисков, Красное море является критическим цифровым коридором: примерно 90 процентов подводных оптоволоконных кабелей между Европой и Азией проходят через этот водный путь. Повреждения этой инфраструктуры уже приводили к серьезным сбоям интернета и облачных сервисов в регионе, а также в Африке и Азии. Альтернативные маршруты, такие как огибание мыса Доброй Надежды в Южной Африке, требуют существенно больше времени и не могут в полной мере компенсировать потерю Красного моря из-за недостаточной развитости портовой инфраструктуры. Хотя некоторые государства Персидского залива инвестируют в наземные логистические коридоры, эти пути остаются значительно менее эффективными и более дорогостоящими. Конфликт в Красном море затрагивает интересы множества сторон. Помимо хуситов и Ирана, в нем участвуют Израиль, чей порт Эйлат уже пострадал от атак, а также США и их союзники, которые проводили операции по защите судоходства. Вашингтон запускал как многонациональную инициативу Prosperity Guardian, так и более агрессивную операцию Rough Rider против баз хуситов, завершившуюся временным прекращением огня в мае 2025 года. Однако перемирие, не обязывавшее хуситов прекращать атаки на израильские суда, продержалось всего два месяца. Эскалация в Красном море способна не только дестабилизировать глобальную экономику, но и усугубить существующие кризисы в Африке, включая гражданскую войну в Судане и напряженность вокруг вод Нила, где конкуренция между ближневосточными державами все чаще перерастает в конфликты на африканской земле.