Контора Пишет

- Как едем? С этой фразы начинается дежурный вечерний рейд судебных приставов. Рейд не просто дежурный: в состав группы, кроме крепкого пристава и очаровательной девочки с папкой документов, входит представитель пункта отбора на военную службу по контракту от военкомата и представитель органа местного самоуправления для надувания щёк и подтверждения легитимности. - С дальней точки, - выдает чиновник. - Проедем всех и домой. Старенькая «Нива» с двумя зелёными полосами трогается. Крепкий пристав сидит впереди, а на заднем сиденье - волнующе прижавшиеся бедрами друг к другу сотрудник военкомата, чиновник и крутобедрая девочка-пристав. Пыхтя, «Нива» находит среди застройки требуемый адрес благодаря седенькому водителю-старожилу, который, тем не менее, виртуозно паркуется у нужного подъезда. Участники мероприятия, выворачивая каблуки, выползают из машины. - Как зовут? - уточняет крепкий пристав и, не дожидаясь ответа, поднимается на крыльцо многоквартирного дома к домофону. Девочка-пристав перебирает пальчиками листы А4 и выдает: Максимов Леонид Иванович, 1986. Пристав тычет пипкой в кругляшок домофона. ERROR - показывает дисплей. Он оборачивается к присутствующим: - Есть вездеход? - Нету, - говорят ему, - но давайте потыкаем! - все по очереди тычут в очко свои таблеточки. Не работает. Пристав, поправив кобуру с пистолетом, жмёт кнопки соседей. Наконец, кто-то сердобольный в ответ на вполне официальное представление открывает дверь в подъезд. Группа входит и поднимается на второй этаж - вот он, адрес. Пристав жмёт пальцем кнопку звонка - не работает. Зато за дверью заливисто лают собаки. Девочка опасливо отступает на ступеньку ниже, туда, где военкоматчик исследует содержимое почтового ящика - есть ли почта, кому направлена, давно ли доставалась. В приоткрывшуюся дверь высовывается лохматая престарелая женская голова: - Щас! - говорит голова и исчезает, матерясь на собак. Проходит ещё 10 минут, и пристав начинает колотить в дверь кулаком. Дверь открывается. Неухоженная дама далеко за пределами бальзаковского возраста отвечает: - Нет, его здесь нет и давно уже не было. Пристав интересуется - можно войти? Дама отступает, делая приглашающий жест. Пристав проходит все помещения, заглядывает в санузел и ванную. - Чисто. Девочка-пристав задаёт дежурные вопросы: когда в последний раз, а бывает ли тут, созванивались и т. д., - на что получает дежурные «неты». Фиаско. Группа уходит. Следующий адрес - удача. Дверь открывает тот самый хозяин, злостный алиментщик на 4 детей. В квартире откровенный гадюшник: слой грязи на паркете едва ли не в сантиметр, обоев нет, в ванной журчит вода - неисправна сантехника. Воняет немытым телом и помойкой. В дело с ходу вступает девочка-пристав, отказавшись присесть, - дескать, долг на вас по алиментам. Долг и правда есть - 86 тысяч. Но субъект возмущается: мол, я плачу, состою на учёте в Центре занятости, мне там платят пособие и вычитают из него алименты, я получаю 14 тысяч на руки за вычетом алиментов. И тут выходит военкоматчик. - Дружище! –- говорит он. - Вот ты весь в говне и проблемах. А решение просто - контракт, и ты в шоколаде! - Нет! - ответствует доходяга и даже расписывается в бумаге девочки-пристава с подчёркиванием «не желаю» в строчке про заключение контракта. Отвратительно. Группа с облегчением покидает эту клоаку. Следующий адрес. Дверь открывает мгновенно сориентировавшаяся мама и начинает изображать деменцию: не знаю, а… вы, дочка… муж… а звоните свекрухе… Пока приставы с ней общаются, военкоматчик поглядывает почтовый ящик, а крепкий пристав отмечает избыточное количество обуви в коридоре у мамы. Мама не даёт согласия на осмотр квартиры. Девочка-пристав со всем своим природным обаянием умудряется выпытать у мамы телефон второй дочери, через которую выйдут на первую, а затем и на супруга-алиментщика. В это время мама видит поднимающихся в свою квартиру соседей и вполне связно, без малейших признаков запинаний и деменции, приветствует их. Потом, спохватившись, извиняется - мол, я болею.