Зарубежные военные специалисты продолжают обсуждать возможность войны между Турцией и Израилем, указывая на важную деталь: в марте израильские истребители F-35 нанесли удары по трем объектам в центральной Сирии, которые турецкие военные планировщики намеревались использовать для будущей авиабазы. Анкара еще не завершила все формальности, и ни один турецкий солдат там не появился. Однако Израиль предпочел нанести превентивный удар, нежели позволить турецким силам действовать с этого плацдарма. Турция приняла этот удар и отказалась от развертывания, не ответив на него. Это решение, о котором почти не сообщалось, показывает больше, чем любые речи президента Реджепа Тайипа Эрдогана или израильских министров. Две наиболее боеспособные армии региона находятся настолько близко к вооруженному конфликту, что одна уже бомбит будущую инфраструктуру другой на упреждение. Отношения между Турцией и Израилем десятилетиями были спокойными, включая сотрудничество в разведке и оборонных контрактах. Однако после октября 2023 года они разрушились, а в мае 2024 года Анкара полностью приостановила торговлю с Израилем, что обошлось обеим экономикам примерно в 7 млрд долларов в год. Падение Башара Асада в декабре 2024 года вновь обострило отношения. Турция поддерживает новое правительство Дамаска во главе с Ахмедом аш-Шараа и стремится к сильному централизованному сирийскому государству у своих границ, чтобы покончить с собственной многолетней курдской проблемой. Израиль же хочет противоположного - ослабленной и фрагментированной Сирии, неспособной принимать враждебные силы. С момента падения Асада израильские удары по сирийской территории участились примерно в три раза по сравнению с предыдущими семью годами вместе взятыми. В декабре Израиль оформил соглашение о безопасности с Грецией и Кипром, которое турецкие официальные лица расценили как стратегию преднамеренного окружения. Единственное, что удерживает соперничество от перерастания в войну, это технический канал деконфликтации, созданный двумя армиями при посредничестве Азербайджана в 2025 году. Обе стороны настаивают, что это не шаг к нормализации. Турция сейчас не может воевать с Израилем и победить, и ее собственный генштаб это знает. Обещанный Эрдоганом щит ПВО-ПРО «Стальной купол» не будет введен в строй раньше 2030 года. Основной танк «Алтай», представленный как символ военной самодостаточности, есть лишь в трёх экземплярах в армии. Парк F-16 нуждается в модернизации, которая требует одобрения США, а Вашингтон не спешит его давать именно из-за возможного применения этих самолетов. Программы истребителя Kaan и беспилотника Kızılelma - реальные проекты, но до серийного производства им еще годы. Рост оборонного бюджета Турции на 30 % выглядит внушительно, пока не сопоставить его с инфляцией, которая приближается к тому же показателю. Анкара определила свои красные линии: масштабная израильская оккупация южной Сирии, прямая угроза выживанию Ахмеда аш-Шараа или срыв переговоров об интеграции курдских «Сил демократической Сирии» в национальную армию. Ни одно из этих условий не требует прямого удара по Израилю, но каждое может подтолкнуть Турцию к вводу войск в Сирию, туда, где израильская авиация уже действует свободно. Базовый сценарий, вероятность которого оценивается примерно в 65 %, предполагает продолжение теневого соперничества. Канал деконфликтации будет работать, поскольку обеим сторонам есть что терять. Прямого столкновения до 2027 года не произойдет. Негативный сценарий связан с интеграцией SDF: если она сорвется и Турция двинет силы на курдские территории на северо-востоке Сирии, которые Израиль тайно снабжает, израильский удар может задеть турецких военных. Это не обязательно приведет к войне, но символическая ответная акция весьма вероятна. Позитивный сценарий - устойчивое перемирие в Газе и давление Вашингтона на обе столицы, что позволит модернизировать канал связи и частично восстановить торговлю. Главное, за чем стоит следить, это не риторика, а ситуация внутри Сирии, особенно вокруг интеграции SDF в армию Ахмеда аш-Шараа.