«Прибрежка» как бизнес-схема: почему рыбаки пугают уходом, но никуда не уйдут В отраслевых медиа снова разгоняется старая история, в которой рыбаки заявляют, что могут уйти из прибрежного рыболовства из-за «административного давления», которое якобы мешает им работать и вывозить продукцию на экспорт. В публикациях звучат привычные формулировки о барьерах, давлении, невозможности вести бизнес. Но если внимательно посмотреть на ситуацию, то картина получается совсем иной. Проблема на самом деле довольно простая. Режим прибрежного рыболовства создавался не для экспорта сырья, а для того, чтобы рыба доставлялась на российский берег и обеспечивала загрузку береговой переработки, портовой инфраструктуры и внутреннего рынка. Именно этим он и отличается от обычного промысла где государство фактически дает отрасли дополнительные преференции в обмен на то, что уловы будут работать на развитие прибрежных регионов. Однако часть компаний давно пытается использовать эту модель иначе: получать преимущества прибрежного режима, но продавать рыбу на экспорт, как обычные промысловики. Когда же пограничные службы начали обращать внимание на такие практики, внезапно возник разговор о «давлении». Собственно, сама суть претензий к рыбакам именно в этом и заключается — прибрежная квота предполагает поставку продукции на российский берег, а не прямой экспорт. Показательно, что вопрос уже выходит на уровень федеральной политики. Губернатор Камчатского края Владимир Солодов даже поднимал тему на площадке Совета Федерации, указывая на конфликт между рыбаками и пограничными органами из-за поставок продукции за рубеж. Но сама постановка вопроса здесь довольно характерна. Вместо обсуждения того, почему рыба, добытая в рамках прибрежного режима, оказывается на экспортных рынках, дискуссия смещается на «административные барьеры». Между тем практика контроля за такими схемами уже подтверждается и судебными решениями. Например, совсем недавно Октябрьский районный суд Мурманска рассматривал дело, где компания отправляла на экспорт рыбу, добытую по прибрежной квоте, в страны ЕС, что стало основанием для административной ответственности. Иными словами, речь идет не о новом регулировании, а о попытке государства заставить рынок соблюдать правила, которые и так давно прописаны. На этом фоне заявления о возможном «массовом уходе из прибрежного рыболовства» выглядят скорее как элемент переговорной тактики. Потому что прибрежный режим это не просто формат работы, а набор экономических преимуществ. Он дает доступ к ресурсам и квотам, которые распределяются именно под развитие прибрежной экономики. Отказаться от этого режима значит добровольно отказаться и от этих преимуществ. Именно поэтому разговоры о том, что рыбаки якобы готовы массово выйти из «прибрежки», звучат откровенно неубедительно. Слишком многое стоит на кону. Гораздо логичнее предположить, что громкие заявления это попытка оказать давление на регуляторов и вернуть прежнюю практику, при которой можно одновременно пользоваться льготами прибрежного режима и зарабатывать на экспортных поставках. В реальности же происходит гораздо более простая вещь: государство пытается вернуть первоначальный смысл прибрежного рыболовства, а именно работу на российский берег и российскую переработку. И именно это, похоже, и вызывает столь эмоциональную реакцию части отрасли. Потому что когда правила начинают применяться буквально, привычные схемы внезапно перестают работать.