У нас тут некоторые не совсем адекватные товарищи вдруг воспылали братским чувствами к Кубе в своих высказываниях о возможности включения "Острова Свободы" в состав России. Дескать, их все прессуют, а нам не помешает. Представим на минуту, что Куба становится Кубинской народной республикой и входит в состав Российской Федерации. Это, безусловно, сценарий из области политической фантастики, но даже у фантазий есть своя логика. Разберём, почему эта идея периодически всплывает в публичном пространстве - и почему она остаётся не более чем мысленным экспериментом. На первый взгляд, аргументы выглядят убедительно. Куба переживает тяжелейший кризис со времён «особого периода» 1990-х. В феврале 2026 года импорт нефти на остров упал до нуля - Венесуэла и Мексика прекратили поставки. Электростанции работают на чём придётся, туристы застревают в аэропортах, продовольственная корзина скудеет. Россия остаётся едва ли не единственной страной, готовой оказывать Гаване системную помощь. За последние годы Москва списала Кубе 90 процентов советского долга - более 30 миллиардов долларов,- и продолжает поставлять топливо, зерно и удобрения. Сторонники гипотетического присоединения рисуют картину взаимной выгоды. Россия получает военно-морскую базу в 180 километрах от Флориды. Куба получает доступ к российскому бюджету, который в двадцать раз превышает её ВВП. Остров обладает 61 процентом сельскохозяйственных земель и климатом, позволяющим собирать три урожая в год. В составе России кубинский кофе, сахар и цитрусовые могли бы полностью заместить импорт из недружественных стран. Кроме того, вхождение в большую страну остановило бы демографический спад: население Кубы сокращается шестой год подряд, люди уезжают от безысходности. Звучит стройно. Однако каждый из этих аргументов при ближайшем рассмотрении превращается в перечень непреодолимых препятствий. Первое и главное - географический разрыв. Куба находится в девяти тысячах километров. Между ней и основной территорией России - океан, НАТО и Соединённые Штаты, которые на протяжении шестидесяти лет выстраивали политику именно на недопущении советского, а затем и российского военного присутствия у своих берегов. Карибский кризис 1962 года показал: США готовы рисковать ядерной войной, но не готовы терпеть чужие базы в Западном полушарии. С тех пор мало что изменилось. Любая попытка юридического включения Кубы в состав России будет воспринята Вашингтоном не как гуманитарная миссия, а как прямая угроза доктрине Монро. Ответная реакция предсказуема и, вероятно, крайне жёсткая. Второе препятствие - сами кубинцы. Опросы общественного мнения на острове проводить сложно, но доступные данные не подтверждают наличия массового запроса на вхождение в состав России. Кубинская идентичность формировалась в борьбе за независимость - сначала от Испании, затем от американского влияния. Идея суверенитета для поколений кубинцев является сакральной. Революция 1959 года провозглашала именно независимость, а не смену метрополии. Даже в условиях тяжелейшего кризиса лозунги «родина или смерть» значат для кубинцев нечто иное, чем согласие на утрату государственности. Третье - экономическая несостоятельность идеи при ближайшем рассмотрении. Да, российский бюджет позволяет содержать Кубу как дотационный регион. Но зачем? Сегодня Россия и так оказывает острову помощь, при этом не неся ответственности за состояние кубинской экономики в целом. Вхождение в состав РФ автоматически сделает Кремль ответственным за всё - от зарплат врачей в Сантьяго-де-Куба до ремонта дорог в провинции Гранма. Это колоссальные и бессрочные обязательства, которые не окупятся никогда. Экспорт кубинского кофе и сахара не идёт ни в какое сравнение с затратами на выравнивание уровня жизни до среднероссийских показателей. Четвёртое - политическая цена внутри России. Даже гипотетическое обсуждение присоединения новых территорий... Читать далее...