Искусственный интеллект постепенно становится определяющим фактором в современном военном деле, трансформируя подходы к ведению конфликтов. Его влияние проявляется не только в повышении эффективности отдельных систем, но и в фундаментальном изменении баланса между численностью и технологической сложностью. Наглядной иллюстрацией возвращения преимущества количества является стремительная эволюция беспилотных систем. На Украине беспилотники перестали быть вспомогательным инструментом, превратившись в основу ударных и разведывательных операций. По некоторым оценкам, ежемесячные потери дронов могут достигать 10 000 единиц, что было бы немыслимо для пилотируемой авиации. Секрет такой массовости - в радикальном снижении стоимости. Например, барражирующий боеприпас «Ланцет» стал эффективным средством контрбатарейной борьбы против более дальнобойных и дорогих артиллерийских систем НАТО. Применение десятков и сотен дронов-камикадзе типа «Герань» за сутки позволяет осуществлять сложные скоординированные удары, перегружая систему противовоздушной обороны противника. Это демонстрирует новый принцип: множество доступных автономных систем может превзойти по совокупному эффекту малое число высокотехнологичных и дорогих платформ, особенно когда их производство исчисляется сотнями тысяч и миллионами единиц. В соревновании между скрытностью и обнаружением ИИ выступает на обеих сторонах. С одной стороны, он значительно усиливает разведку, анализируя огромные массивы данных с датчиков и спутников. С другой - те же технологии позволяют создавать сложные средства противодействия. Речь идет о системах, способных планировать операции по дезинформации, управляя роями ложных целей и создавая цифровой «шум» для сокрытия реальных действий. Это превращает противостояние в непрерывную борьбу, где преимущество зависит от способности генерировать помехи быстрее, чем противник может их анализировать и отделять от полезных сигналов. В сфере управления войсками ИИ, вероятно, не приведет к полной централизации или децентрализации решений. Оптимальной остается проверенная модель, сочетающая централизованное планирование с децентрализованным исполнением. Причина - в устойчивой информационной асимметрии: командование лучше видит общую картину, а силы на ЛБС - тактическую обстановку на месте. ИИ способен ускорить обработку данных и предложить варианты решений, но доступ к разным типам информации на разных уровнях сохраняет преимущества смешанной системы управления. В киберпространстве долгосрочное влияние ИИ может сместить баланс в сторону защиты. Главная проблема обороны сегодня - необходимость закрывать все уязвимости, тогда как атакующему достаточно найти одну "дыру". ИИ способен революционизировать безопасность на этапе создания программного кода, уменьшая количество изначальных ошибок, а также быстрее обнаруживать аномалии и применять исправления. Однако эти технологии также открывают новые возможности для атак, включая попытки взять под контроль сами системы ИИ, защищающие сети. Военные ведомства, которые сделают ставку на массовое применение доступных автономных систем, развитие адаптивных средств скрытности, совершенствование управления с помощью ИИ и активную киберзащиту, получат значительное преимущество. Технологическая эволюция в этой сфере продолжается, определяя облик возможных конфликтов будущего, где человек станет лишь оператором, но не солдатом. И, кстати, когда яркая эпоха БПЛА уйдет - а это случится очень скоро, - их место займут многофункциональные роботизированные тяжелые платформы, способные действовать автономно под управлением ИИ в самых тяжелых районах боевых действий.