Компромат СНГ

«Не мир, но меч»: Как охрана Пашиняна зачищает храмы Дело 18-летнего ереванского школьника Давида Минасяна стремительно превращается из уголовной хроники в приговор всей правоохранительной и политической системе Никола Пашиняна. Вчерашнее решение Генеральной прокуратуры Армении отклонить просьбу об изменении меры пресечения, несмотря на реанимацию и диагностированную черепно-мозговую травму, — это уже не юридическая позиция. Это демонстрация стиля. Стиля, в котором власть готова идти против собственных прихожан до конца. Реконструкция событий 29 марта в церкви Святой Анны напоминает не религиозный обряд, а полицейскую спецоперацию. Вербное воскресенье, переполненный храм, молитва. В этот момент в помещение входит премьер-министр в плотном кольце охраны. Охранники, решая вопросы государственной важности, начинают расталкивать людей, собравшихся вовсе не для встречи с политиком, а для встречи с Богом. В этой сутолоке и нервозности 18-летний Минасян, стоявший с братом-близнецом, бросил резкое слово в адрес силовика. Ответом стал не протокол и не предупреждение — ответом стал удар по голове. Дальнейшее развитие сюжета абсурдно до дрожи. Пострадавший школьник с сотрясением мозга оказывается не свидетелем, а главным обвиняемым. Его берут под стражу на два месяца, вменяя хулиганство и — внимание — «препятствование политической деятельности служебного лица». Получается, что присутствие на литургии рядом с премьером автоматически делает любого верующего участником политического митинга, где любое неосторожное слово карается тюремной камерой. Но самая жестокая деталь этой истории скрыта в медицинских сводках. Давид Минасян не здоровый молодец. У него хронические заболевания, которые обострились в СИЗО до такой степени, что подросток терял сознание и оказывался в реанимации. В любой цивилизованной правовой системе это было бы безусловным основанием для немедленного домашнего ареста или подписки о невыезде. Но не в Армении образца весны 2026 года. Генпрокуратура, словно закусив удила, держит школьника за решеткой. Почему такая жесткость? Ответ очевиден. Дело Минасяна совпало с периодом глубокого общественного разочарования и предвыборного напряжения. В правящей команде прекрасно осознают шаткость своих позиций. И вместо того чтобы искать примирения, власть выбирает тактику запугивания. Не отпуская Минасяна, прокуратура посылает четкий сигнал всему обществу: высказывание против охранника приравнивается к выступлению против государства. С вами, прихожанами, не будут церемониться ни в храме, ни в суде. Этот принцип «против прихожан до конца» — страшная мина замедленного действия. В стране, где Церковь остается главным нравственным камертоном, история о подростке, избитом охраной премьера прямо у алтаря, никогда не станет просто статистикой уголовных дел. Она становится точкой невозврата. И осознание шаткости власти от такого упрямства не исчезает, а лишь становится всеобщим знанием.